- Обожди минутку, - говорит Старик. - Придержи язык. Это ведь не то, что работа в любом магазине. Мистер ван Гуйтен очень высокого мнения о нашем Викторе. Он смотрит на него почти как на родного сына... Что именно он тебе сказал, Виктор? Он ведь не просто так взял и предложил ни с того ни с сего.
- Ну нет. Он очень долго ходил вокруг да около, говорил о том, что он стар и у него нет родственников, что он не хочет, чтобы я необдуманно сошел с избранной мною стези. Ну, ты знаешь, как мистер ван Гуйтен изъясняется.
Старик кивает. Он вообще-то здорово соображает, наш Старик. Сразу смекает, что к чему, и на этот раз ему тоже быстрее, чем нашей Старушенции, удается ухватить суть дела.
-А как же! - говорит он. - Мистер ван Гуйтен по- настоящему образованный господин, без дураков.
- Но сколько там можно заработать, в этом магазине, Артур? - говорит наша Старушенция. - Виктору скоро исполнится двадцать один год, и он получит хорошую прибавку.
- Ну, насчет этого мы тоже говорили. Он сказал, что с заработком все будет в порядке.
- Ты, я вижу, как будто не прочь перейти к нему, а, Виктор? - говорит Старик. - А ведь тебе всегда хотелось стать чертежником. Помнишь, как ты плясал от радости, когда пришло извещение, что тебя принимают на работу к Уиттейкеру?
- Мне тогда было всего шестнадцать лет. А сейчас эта работа стала уже как-то не по нутру. И не потому, что мистер ван Гуйтен сделал мне это предложение... Это еще раньше началось... - Я чувствую, что начинаю ухмыляться во весь рот. - Да, по правде говоря, я бы не против перейти к нему. Мне нравится это место.
- Раз уж оно так получается, надо, мне думается, пойти перемолвиться с ним словечком, - говорит Старик.
- Ну да, он тоже сказал, что хотел бы потолковать с тобой. А я сказал, что ты заглянешь к нему как-нибудь по дороге с работы.
- Еще чего! - говорит Старик. - Так я и потащился к мистеру ван Гуйтену в тех же штанах, в которых лазаю в шахту. Как-нибудь вечерком вымоюсь, переоденусь и схожу к нему, и мы с ним потолкуем.
III
Через неделю все уже решено. Я перехожу на работу к мистеру ван Гуйтену, получать буду восемь фунтов в неделю, а когда мне исполнится двадцать один год - девять фунтов, и мистер ван Гуйтен говорит, что я могу положиться на него в отношении дальнейшего.
Джимми Слейд - первый, кому я рассказываю об этом у нас в чертежке. Сразу же после пасхальных каникул.
- Как это делается, когда хочешь заявить об уходе?
- Мне кажется, надо подать заявление заведующему отделом. Что-нибудь в таком духе: «разрешите поставить вас в известность, что с такого-то числа я прошу освободить меня от занимаемой мною должности».
- А за какой срок нужно уведомить?
- По-моему, ты обязан уведомить минимум за неделю, но приличнее будет, если уведомишь за две. И я бы на твоем месте заранее переговорил со стариком Хэссопом и предупредил его о своем намерении, чтобы он не оказался в дураках.
- Не больно-то мне охота с ним объясняться.
- Говорят, он даже Конроя пытался отговорить, - замечает Джимми. - А мне всегда казалось, что он его терпеть не может.
-Старина Конрой был чертежник, каких мало. Хэссоп знал, что он теряет хорошего работника. Я буду классом пониже.
Пока мы болтаем, раздается звонок на обед, и мы вместе со всеми выходим из бюро.
- Глупо как-то получилось у меня с Конроем, - говорю. - Только-только мы с ним сошлись немного, а он тут как раз и уволился.
- Альберт был неплохой малый, - говорит Джимми. - С ним вполне можно было ладить, если не обращать внимания на его манеру разговаривать. Мне он всегда был куда симпатичнее, чем Льюис.
- Да и мне тоже, во всех отношениях.
- Ну что же, - говорит Джимми, - раз уж ты решил, так решил. А мне будет не хватать тебя, собака ты.
- А, брось, - говорю. - Я же не собираюсь эмигрировать в Тимбукту. Мы еще не один вечерок проведем вместе после работы.
-Да, конечно.
Мы проходим по коридору, отворяем дверь и слышим пронзительный женский крик, а затем какой-то шум и суматоху внизу на лестнице. Когда мы сбегаем вниз, там уже целая куча девчонок и несколько парней, и все они толпятся вокруг чего-то, что лежит на полу.
Кто-то кричит:
- Нет, не трогайте ее! Бегите за медсестрой! - И один из ребят бросается к выходу.
Нам с Джимми ничего не видно, и протолкаться к выходу мы тоже не можем. Когда одна из девушек оборачивается, я спрашиваю ее:
- Что там случилось? Кто это?
- Это Ингрид Россуэл, - говорит она, и я вижу, что ее прямо-таки трясет от волнения. - Она упала с лестницы. Пересчитала все ступеньки. Не могла ни за что ухватиться. Только вскрикнула и покатилась вниз.
- Не можем ли мы чем-нибудь помочь?
- Да нет, едва ли. Побежали за медсестрой. Она потеряла сознание, и мы боимся ее трогать.
Сердце у меня стучит как барабан, и все мутится перед глазами. Джимми хватает меня за руку и тащит к двери.
- Пошли, мы только путаемся под ногами. Идем в стойловую.
