Поехал Антон не на байке, а на маминой машине – беленькой «Киа». Жал педаль в пол, увеличивая скорость до очередных штрафов. Скорее всего, опять получит от отца взбучку. Да и плевать. Главное – побыстрее увидеть Юлю, обнять, поцеловать. Ох, как же давно они не целовались. Вечность пролетела, не меньше.
Дом парня Ирины, сестры Снегиревой, находился на отшибе. Антон два раза не туда заехал, перепутав номера домов, чудом вообще нашел нужный адрес. Остановился напротив новенького подъезда, вышел из машины и принялся звонить Юльке. Трубку она взяла сразу, попросила подождать пару минут, а на его предложение подождать внутри квартиры ответила категоричным отказом. Леваков вздохнул, однако возмущаться не стал. На улице так на улице.
Когда дверь подъезда открылась и Снегирева выпорхнула с маленьким рюкзачком на плечах, Антон совсем растаял. Она вдруг ему такой хрупкой и беззащитной показалась, что даже страшно стало.
– Привет, – робко произнесла Юлька, подходя ближе. И хоть уголки ее губ приподнялись вверх при виде парня, эта улыбка не могла скрыть грусть в глазах. Леваков все понял без слов: молча подошел и обнял, прижимая к своей груди. Теперь он точно никуда ее не отпустит. Откуда-то на плечах возникла ответственность за эту уязвимую девчонку. Девушки вообще слабые, кто их будет оберегать, как не мужчины.
– Ты задушишь меня, – отшутилась Снегирева, ерзая в его объятиях.
– Не задушу, не переживай, – ответил Антон, затем все же отпустил руки, а вот взгляда отвести не смог. Все его нутро тянулось к этой девчонке, рядом с ней он ощущал себя иначе: будто может решить любую проблему, покорить любую вершину, коня, там, оседлать на ходу. Удивительно, конечно, раньше подобного с ним не было.
– Что? Я так плохо выгляжу? – смутилась Юля от столь пристального внимания к своей персоне. Антон чуть наклонился и заправил прядку ей за ушко.
– Очень, но мы это исправим. Голодная? Выбирай, что захочешь, поеду, куда скажешь! Кстати, чего мы стоим?
– Куда скажу? Ну, не знаю… – замялась Снегирева. Антон больше не стал ждать: стянул с ее худеньких плеч рюкзак, открыл заднюю дверцу и кинул вещи в машину.
– Я, например, очень хочу есть. Как насчет кавказской кухни?
– Ну, раз ты хочешь, – смущенно ответила Юля, опустив взгляд.
Леваков взял ее за руку, переплетая их пальцы, и повел к пассажирскому сиденью. Распахнул перед Снегиревой дверцу, как настоящий джентльмен, приглашая садиться. Она коротко взглянула на него, и от этого взгляда у Антона, словно прошибло током каждую клеточку. Не девушка – ведьма! В положительном смысле, конечно. Самая невероятная, которую он почему-то не замечал раньше. Антон не выдержал, подался вперед и коснулся губ Юли. Мягких, карамельных. Ох, как же он тосковал по этим прикосновениям!
– Я рад, что ты доверилась мне, – шепнул Леваков, разрывая сладкий поцелуй. Раньше он никак не мог определиться, что творилось у него в груди, когда они вот так целовались, а теперь осознал: так наступала весна.
– Спасибо, – произнесла Снегирева и села в салон, прикрывая за собой дверцу.
После вкусного позднего обеда Антон привез Юльку к себе домой. Провел ей экскурсию, даже гостевую комнату выделил. Он, конечно, хотел рядышком с ней поселиться, а лучше вообще на одной кровати, однако Снегирева смущенно запротестовала. Пришлось подчиниться.
И пока Антон искал в прихожей гостевые тапочки, Юльке позвонил отец. Подслушивать не хорошо, но Леваков вроде как не посторонний, поэтому он молча вошел, уселся на диван и принялся ждать.
– Пап, я не вернусь! Мама ведет себя ненормально, – возмущенно ругалась девчонка, расхаживая из угла в угол. Было видно, как она нервничала: то волосы накручивать начнет на палец, то губу прикусит, то грустно вздохнет. Не позавидуешь, конечно, таким обстоятельствам. С другой стороны, Антон был в какой-то степени даже рад: ведь Юля здесь – с ним! И не на пару часов, а до позднего вечера уж точно, пока по комнатам не разойдутся. Эта мысль грела душу.
– У меня есть немного денег, а если и нет, то вам какая разница? Мама ясно дала понять, что я ее напрягаю. Пап, давай не будем.
В итоге разговор не сложился, и Снегирева с тяжелым вздохом попрощалась с отцом, а затем подошла к окну, рассматривая за стеклом маленький садик. Мама Антона любила деревья и цветы, она частенько ковырялась в саду, добавляя новые экземпляры. Когда Леваков был маленьким, иногда помогал ей, но больше, как и многие дети, любил собирать урожай – одну ягодку в миску, а другую сразу в рот. И вкус такой, что даже в самом дорогом продуктовом более вкусных ягод и не купить. Потом Антон вырос, поменялись увлечения, появились девушки, новые друзья, байк. Проводить время в компании с родными стало неинтересно. Совместные прогулки по саду прекратились, оставив после себя лишь детские воспоминания.
