– Угу, а еще мне нравятся фильмы на реальных событиях. Может, посмотрим «Мотылек»? Я читала отзывы, говорят, он потрясающий.
– Не видел, но раз хорошие отзывы, почему бы и нет.
В комнате у Антона телевизор был обычного размера, висел на стенке, напротив большой двуспальной кровати. Из открытого окна доносились звуки начавшегося дождя: маленькие капельки отбивали мелодичные ритмы по подоконнику и крыше дома, а прохладный ветерок наполнял свежестью спальню. Леваков вытащил подушки из-под кремового покрывала, уложил их и плюхнулся на кровать, скрещивая ноги. Юля немного помедлила: потопталась, разглядывая комнату и заостряя внимание на двух зеленых пальмах, стоявших в уголке. На самом деле Антон не был фанатом комнатных растений, это опять все мама, которая вносила уют в этот особняк. Пожалуй, без нее дом нельзя было бы назвать домом.
– Включаю? – спросил Леваков, наводя пульт на экран.
– Угу, – Юлька кивнула и наконец скинула тапочки, укладываясь на кровать. Антон поднял руку, намекая жестом, чтобы девчонка ложилась поближе, а лучше и вовсе к нему на грудь или плечо, но она смущалась, продолжая лежать на своем месте. Поэтому Левакову пришлось подвинуться самому, приобнять, а затем и прижать ее к себе.
– Надеюсь, я не усну, – сказал Антон, включая фильм. «Хотя было бы приятно заснуть рядом с ней», – промелькнула мысль в голове.
– Надеюсь, я тоже, – шепнула Снегирева.
– Мне так хорошо с тобой, – сорвалось у Левакова. Ему действительно было очень хорошо. Говорят, если находишь своего человека, рядом с ним ощущаешь комфорт и умиротворенность. Покой. Вот и Антону с Юлей было настолько спокойно, что не грех и заснуть, уткнувшись носом ей в плечо или макушку.
– Мне тоже, – прошептала Снегирева. Повернувшись, она положила голову на грудь Левакову, а ладонь ее коснулась области его сердца.
Антон моментально ощутил, как пульс забился неистовой птицей, сделавшей глоток свежего воздуха, а уж внизу живота вообще творились небывалые вещи, от которых в глазах заискрили звезды. Тут бы отвлечься, конечно, да только как отвлечешься, когда рядом она, ее запах, и губы… Господи! Какие все-таки магнетически притягательные губы у Юли, так бы и впиться, сминать жадно, до последнего стона.
– Включаешь? – спросила Снегирева, врываясь в мысли Левакова. Он вздохнул, сжал крепче пульт и щелкнул кнопку, надеясь, что хоть это поможет не сходить с ума от жарких желаний.
Фильм оказался не просто интересным, но и тяжелым в какой-то степени. Обычно Антон не любил тюремные истории, а тут прямо проникся, ведь еще и снято на реальных событиях. Это была история о человеке, которого ни за что отправили в место, где умирает надежда, где кроме боли и отчаяния ничего нет, где каждый день – это борьба за одно-единственное желание: сбежать. Сложно представить, как кто-то вообще смог пережить подобное.
Леваков смотрел молча, пропуская через себя каждый кадр, каждую реплику. А вот Юлька, к его удивлению, неожиданно уснула. Да так крепко, что посапывала, прижимаясь к Антону, словно к самому родному человеку на земле. Стало радостно на душе – значит, она успокоилась, расслабилась в его объятиях. Конечно, он не стал ее будить, да и как разбудишь? Такой она милой и уязвимой в этот момент казалась, что откуда-то опять возникло это чувство – сделать все для Юли. И Антон был убежден, что сможет.
Проснувшись, я не сразу сообразила, где вообще нахожусь. Шея немного затекла, словно за всю ночь я ни разу не шевельнулась. Только когда проморгалась и рассмотрела обстановку, до меня дошло – я в комнате у Антона. И не просто в комнате, я лежу на его груди, накрытая одеялом и горячими мужскими ладонями. Видимо, все-таки уснула вчера. Я приподняла голову, скользя взглядом по спящему лицу Левакова. До чего же он милый и безмятежный. Так бы и смотрела вечность.
Мне вдруг захотелось провести пальчиком по его губам, очертить их идеальный изгиб, а затем коснуться носа и прядей на лбу. Может, даже поцеловать. Просыпаться с тем, от кого сердце раз за разом совершает кульбит, непередаваемое удовольствие. Я словно наполнялась теплотой и нежностью, и воздух вокруг будто стал каким-то безумно сладким, как шоколад. Губы сами растянулись в улыбке. Рядом с Антоном я ощущала свободу, словно птица, парящая над холмистыми пиками.
Леваков зевнул и начал переворачиваться, прижимая меня к себе еще ближе.
– Ты проснулась? – шепнул он сонным голосом.
– Почти, а ты?
– Хочу еще полежать с тобой. Отказы не принимаются.
