– У Иры? Да что случилось? Эй… я же переживаю.
– Ничего, не переживай. Все нормально, – уголки ее губ слегка изогнулись, но как-то фальшиво, словно Юля пыталась утешить этой улыбкой саму себя.
– Если ничего не случилось, почему ты должна оставаться у сестры? Я тебя целую неделю не видел, соскучился, между прочим. Юль…
– Завтра твои родители приезжают, да и мне переодеться надо. А Ира сегодня домой ездила, вещи привезла.
– Если дело только в вещах, давай съездим и возьмем. Всего-то, – усмехнулся нервно Антон. Снегирева осторожно скользнула пальцами, освобождаясь от прикосновений Левакова.
– Антон, я… я не останусь у тебя ночевать. Ни сегодня, ни, уж тем более, завтра. Спасибо большое за твою поддержку и за то, что ты у меня есть. Правда…
– В смысле? – сорвалось с хрипом у Левакова. Ему вдруг показалось, что он ослышался.
– Парень Иры уехал в командировку до воскресенья. Я поживу у нее, подыщу себе работу и жилье. Постараюсь, по крайней мере, – достаточно четко и сдержанно ответила Юлька. Антон первым отвел взгляд, не выдержав непонимания, которое накатывало волнами. Засунул руки в карманы джинсов, на его скулах заиграли желваки.
– В чем сложность жить со мной? – слишком резко сорвалось с его губ. Надо было спросить мягче, спокойнее, к тому же они еще не настолько близки. Вот только Антон не мог, его всего аж передергивало от мысли, что Юлька не доверяет ему, видит в нем постороннего.
– Это дом твоих родителей, я не хочу никого обременять. Пойми…
– Ты никого не обременяешь. Что за глупости, Снегирева? – прикрикнул Антон, нервно сглатывая. Во рту сделалось так сухо, словно прошлись наждачкой. Он не планировал никуда отпускать девчонку, и точка.
– Это ты так думаешь.
– Ты даже не знаешь моих родителей, чтобы решать за них!
– Антон, нам не по тринадцать лет, чтобы ночевать друг у друга просто так. Я… я бы с радостью осталась с тобой, если бы… – Снегирева сникла, словно кто-то потушил яркую звезду. Она уставилась на свои кроссовки. Антон тоже опустил голову, заметил маленький камешек и пнул его со всей дури. О чем, черт возьми, говорит эта девчонка? Что не так…
– Юль, я тебя не отпущу.
– Я очень ценю твою настойчивость, – она подошла к Антону, коснулась его руки и взглянула так нежно, как никто и никогда на него не смотрел. Маленький котенок. Робкая, до ужаса невинная. Как ее можно отпустить? Глупости какие-то.
– Юль, не отпущу, – строго сказал Леваков, подался вперед и коснулся губами лба девчонки. Ему хотелось бросить к ее ногам весь мир, хотелось защитить от любых невзгод.
– Мы оба несамостоятельные, по крайней мере, пока, – произнесла неожиданно Юля, отпуская руку Антона и отступая на шаг назад. – Мы не сможем снять квартиру, потому что у нас нет своих сбережений.
– Зачем нам снимать квартиру? Тебе мало моего до…
– Это дом твоих родителей, Антон. Вещи, в которых ты ходишь, их тоже купили твои родители. Байк, на котором ты ездишь, даже еда…
– И что? – задыхался от непонимания Антон. Да, он зависит от родителей, да они дают ему деньги и оплачивают учебу. Но это никак не влияет на его чувства к Юле.
– Я ушла из дома не для того, чтобы чьи-то родители меня содержали.
– Ч-чего? – он склонил голову набок, поджав губы от раздражения, и провел пальцами по бровям, ощущая, как жар словно заливает вены.
– Антон, пойми…
– Нет, не пойму! – повысил голос Леваков. Он положил ладони на плечи Юли, наклонился, стараясь разглядеть в глазах девчонки ответы на вопросы: почему она его отталкивает и что он должен сделать?
– Юль, выброси ты эти глупости из головы. Мои родители будут рады тебе, они у меня классные. Послушай, я ради тебя…
– Антон, да пойми же ты! – Снегирева откинула его руки, отступая назад. Она слишком часто дышала, будто никак не могла подобрать нужного слова. Да что уж, какие бы слова девчонка ни сказала в этой ситуации, вряд ли бы Антон понял. Ему казалось, в любви самое главное быть рядом, подставлять плечо, обнимать, помогать, чем можешь. Он же делал все: приехал за ней, даже комнату отдельную выделил, хотя мог бы настоять и на одной кровати, не чужие ведь. Однако не стал давить, не наглел, наоборот, искренне пытался создать в новом месте уют для Снегиревой.
– Нет, не пойму. Почему я не могу жить со своей девушкой, почему не могу привести ее к себе домой, почему не могу обеспечивать ее?
– Потому что это не ты будешь делать, а твои родители, услышь меня, наконец! – повысила тон Юля. Взгляд ее сделался стеклянным, словно покрылся тонким слоем льда. Впервые за долгое время Снегирева показалась Антону чужой.
– То есть… проблема в том, что я… давай, договори! – крикнул он. Откуда-то появилась злость, слишком острая и неконтролируемая. Леваков сжал руки в кулаки, часто дыша.
– Я не могу жить на шее твоих родителей. Это мой выбор и мои проблемы, я готова принять помощь, но не от твоих родителей.
– Ты чушь несешь, просто чушь! Какая разница, откуда деньги, еда и крыша? Я не понимаю!
– Для меня это большая разница, – взмахнула руками Юля. Она то и дело моргала, словно вот-вот заплачет от безысходности.
– Юль…
