– Как романтично, – пропел Шест, покачал головой и усмехнулся.
– Что ты несешь? Я не понимаю, – Антон поднялся с плетеного кресла и уже хотел зайти в комнату, как Витя добавил:
– Твоя подружка хочет рядом самостоятельного парня, а не маменькиного сынка. Можно, конечно, послать ее на три веселых буквы. Уверен, таких, как твой дракончик, полно, щелкни пальцами – и прискочат. А можно доказать ей, что ты и без поддержки родичей сможешь прожить в этом прекрасно-ужасном мире, – последнюю фразу Витя пропел с нескрываемой иронией в голосе. – Выбор за тобой, друг мой.
– Шест, – Леваков задумчиво почесал затылок. – Откуда ты такой философ взялся на мою голову?
– Забей, – махнул рукой Витя, поднялся с кресла и переступил порог, оказываясь внутри комнаты. – Людям, не знающим труда, такие вещи ни к чему. Боже! Девчонок тебе мало, что ли? Она из себя кого строит, не понимаю. Королеву мира? Будешь ты ради нее вкалывать по четырнадцать часов и жить в убитой однушке? – Антону вдруг показалось, что Шестаков говорил это специально, чтобы задеть его, подтолкнуть к решительным действиям. В целом он не планировал уходить от родителей, отказываться от их поддержки, но вот сейчас, после слов Вити, Антону подумалось: а почему бы и нет? Многие живут от зарплаты до зарплаты, снимают квартиры и едят в дешевых кафешках. Не умирают, наоборот, находят счастье, гордятся своими заслугами. Антон тоже далеко не дурак, чем он хуже других? Да и вряд ли тяжело найти нормальную работу, как и квартиру.
– То есть ты думаешь, я не смогу?
– Жить на три копейки и спать по пять часов? Ну… а смысл? – Витя улыбнулся, и опять Левакову показалось, что за его улыбкой прячется что-то еще.
– Сам-то работал хоть раз?
– А то ж. Мы с батей разругались на первом курсе. Я тогда ходил подавленным и постоянно зависал в клубах. Он сказал, либо я бросаю маяться дурью, либо собираю манатки и проваливаю.
– А почему ты постоянно зависал в клубах? – Антон удивленно взглянул на друга, тот в ответ пожал плечами, мол, кто его знает.
– В общем, я год с отцом был в контрах. И чтобы как-то существовать, устроился в один местный сервис тачки чинить. Мужик хороший там оказался, мне и матрас выделил, и еду дал, но за работу по четырнадцать часов. Знаешь, все мои богатые знакомые в тот момент резко отвернулись, типа без золотой карточки я им не нужен. Дружбу начинаешь ценить в моменты полной безнадеги. Когда ты умираешь от голода, когда задыхаешься от постоянной жажды и сухости в глотке. Именно в эти минуты отчетливо видишь, кто друг, а кто так, хорошее времяпровождение.
– М-да уж, – Антону показалось, что этими словами Шестаков словно пристыдил его. Словно это он бросил Витю в тот период и повернулся спиной. Неужели для кого-то деньги и социальный статус важнее дружбы? Леваков никогда не допускал подобной мысли в отношении тех, кто ему дорог, и, слушая новые подробности жизни Шестакова, все больше проникался к нему теплом. Витя казался настоящим, не таким, как многие.
– Так что я понимаю Снегиреву. Она тебя не бросит в момент отчаяния, как меня, например, друзья.
– А твоему знакомому, – со вздохом произнес Антон. По рукам прошлись мурашки от решения, которое пришло неожиданно. – Ему еще нужны работники?
– Ну… – усмехнулся Витя. – А папа с мамой ругать не будут?
– Не хочу, чтобы ты был круче меня, – вытянув губы трубочкой, тихо произнес Леваков.
Родители, на самом деле, были в шоке от заявления сына. Ведь Антон не просто планировал работать в автосервисе, он собрал вещи и отдал отцу кредитку. Однако наличку возвращать не стал, на первое время пригодится, да и квартиры снять надо на что-то. А вот дальше уже будет крутиться сам.
Мать, конечно, плакала часа два, если не больше. Тяжело ей далась позиция сына, она ее в принципе не особо понимала. После слез наступила стадия вздохов и охов, якобы мальчишка еще совсем ребенок, куда лезет во взрослую жизнь. Зато отец, к удивлению, одобрил решение сына: поддержал и самовольно разрезал банковскую карточку.
– Почему ты вдруг… к этому пришел? – спросил папа уже позже, когда мать ушла к себе, прилечь и успокоиться.
– Понимаешь, есть девушка… У нее сейчас сложный период в жизни, но она не хочет принимать мою помощь, потому что…
– Видит в тебе несамостоятельного? – договорил отец, кивнув головой сам себе.
– Ну, вроде как…
– Передай ей, что заочно я уже люблю ее. Надеюсь, ты вернешься победителем.
Антон был рад поддержке отца, они даже обнялись и пожали друг другу руки. Наверное, нет лучших родителей, чем те, которые готовы принять и поддержать выбор собственного ребенка. Леваков ценил семью и искренне считал, что ему повезло. А мама, она отойдет. Она всегда быстро забывает обиды, потом еще сама будет радоваться такому исходу.
