Любовь мстителя полностью

— Черт. Ты права. Я не должен был спать с тобой, — согласился он и уселся обратно на кровать, спиной к Еве. — Но, будучи собой, привыкнув получать желаемое, ты стала моей. Потому что я отчаянно хотел тебя. Черт, мне не стоило лгать, не стоило вообще к тебе прикасаться, но я это сделал и не могу ничего изменить. — Габриэль потер глаза, уставший так, как никогда в жизни. — Ты должна остаться со мной, милая. Я могу защитить тебя, потому что знаю, что тебе грозит. Прошу, не надо спорить. Не делай мою работу еще тяжелее, чем она есть. Не представляю, что сделает твой отец, если с тобой что-нибудь случится под моим присмотром.

Она молчала, и Габриэль мог лишь надеяться, что достучался до Евы. Начни она скандал, ему придется быть очень грубым.

— А если я сбегу от тебя и пойду в полицию?

— У нас у всех есть связи с мальчиками в форме. Включая Стефано. Ты и моргнуть не успеешь, как любое твое слово достигнет его ушей и, в зависимости от того, сколько заплатят копам, ты можешь оказаться в багажнике патрульной машины, и тебя доставят к моему брату с красивым бантом на заднице. Кто тогда тебе поможет?

Габриэль был ее единственным выходом. И надеялся, что она это понимает.

— Ладно.

Лучшее. Слово. Во всем мире. Он повернулся.

— Ты останешься? Без воплей на всю округу и попыток сбежать при первой возможности? — уточнил он.

— Да.

Габриэль должен был признать, что ему захотелось вручить ей приз. Ее пальцы сплелись и начали стучать друг по дружке. Она так делала, когда нервничала.

— Мой отец сделает тебе что-то плохое?

Беспокоится? О нем?

— Если что-то случится с тобой под моим присмотром?

Она кивнула.

— Никаких сомнений, что твой отец прибьет меня, если тебе причинят вред.

— А если это будет не твоя вина? Что, если я решу улизнуть? Он не должен заставлять тебя отвечать за то, что ты не мог контролировать.

Габриэль поднялся и подошел к ней, накрыв ладонью ее беспокойные пальцы и становясь на колени возле кровати.

— Если ты сбежишь и мой брат или Фурио — тот парень, который ворвался в твой дом — найдут тебя, меньше всего ты будешь переживать, насколько мучительную смерть уготовит мне твой отец. Ты окажешься в руках людей, которые...

— Нет, нет, нет. — Она яростно замотала головой. — Я... я не хочу этого. Не хочу, чтобы тебе причиняли боль. Что бы ни происходило между нами, я не хочу этого. Не хочу твоей смерти.

Ее взволнованный взгляд встретился с его, и сердце сжалось от ее слов. Ева не хотела, чтобы его ранили или убили. Она беспокоилась о его безопасности.

Это не было прощением, но уже хоть что-то.

Габриэль протянул руку и погладил девушку по щеке, провел пальцами сквозь шелковистые черные волосы. Ева не отшатнулась. Было ли это из-за того, что она немного оттаяла или слишком устала, чтобы обращать внимание, он не знал. Но ему и этого было достаточно.

— Никто не умрет, если ты останешься рядом со мной. Никому не причинят вред, если ты будешь рядом, — подчеркнул он. — И, Ева?

Она издала тихий звук.

— Не думай о своем отце плохо, потому что он не единственный, кто убьет ради тебя.

Отвернувшись, девушка посмотрела через окно в ночь. Ее профиль был так же прекрасен, как и вся она. Боже, Ева совершенна. От внешней красоты до глубины души... до ее закрытого на замок сердца. Стефано один раз уже подобрался к ней. Как, черт побери, Габриэль мог отпустить ее?

— Ты останешься со мной? — спросил он, требуя еще одного подтверждения.

— Да, — произнесла Ева. Ее голос надломился. — Я никуда не уйду.

Хорошо. Он может с этим жить.

— Твою ж мать! — яростный рык Стефано отразился от стен маленького кабинета стриптиз-клуба.

Этот гребаный день не мог стать еще хуже, ведь так? Сначала бешеный пересказ Фурио о стычке с парнями Габриэля, а теперь это. Но Это. О, это было гораздо хуже. Предательство. Публичное предательство. Унизительное и оскорбительное публичное предательство.

— Где была эта встреча? — потребовал Стефано ответ у племянника, кружа вокруг.

— Прямо здесь. Может, час назад, — голос и взгляд Алесио были твердыми, словно он принимал в этом участие. Но ребенок только говорил так. На самом деле, к нему произошедшее не имело никакого отношения. Хвала Господу. Потому что Стефано всегда любил подающего надежды, добродушного парня и ему претила мысль наказывать его. — Сказал, что едет в аэропорт, — продолжал Алесио. — Я позвонил тебе, как только он ушел.

Только потому, что было необходимо успокоиться и узнать подробности, Стефано умерил свой гнев.

— Расскажи, о чем он говорил.

Сукин сын! Они все умрут. Все до единого.

— Что больше не останется с тобой. Не может из-за того, что ты запланировал. Сказал, что летит в Сиэтл, чтобы стать правой рукой настоящего босса семьи. Спрашивал, хочу ли я отправиться с ним. «Пойдем на сторону победителя», — он сказал.