Любовь мстителя полностью

— Серьезно, босс? — проворчала она, тоже беря вилку. — Я думала, мне дозволено только нюхать.

— Ты болтливее, чем я думал.

Она наклонила голову и выразительно посмотрела на него, но промолчала. Слишком увлеклась, наслаждаясь копченым ароматом бекона. На самом деле.

— Можем вернуться к разговору о Василии? — спросил он.

Сердце Евы непроизвольно дрогнуло при имени отца. Мужчины, которого она всегда ненавидела. Которого всегда считала эгоистичным и безответственным богатеньким плейбоем. Но вместо этого он пожертвовал собственным счастьем и семьей ради того, чтобы уберечь их от бесспорно опасного мира, в котором жил. Какой человек способен на такой благородный и болезненный поступок?

Твой донор спермы.

Стыд за прежнее ужасное мнение о нем заставил прикусить губу. Но в итоге все оказалось напрасным. Потому что ее мать лишили жизни те же люди, от которых Василий Тарасов старался их уберечь. Члены русской группировки конкурентов.

Она была дочерью главаря русской мафии.

Девушка оказалась на грани истерики. Но разве можно было ее винить? За последние двадцать четыре часа она потеряла девственность, начала работать на новой работе, обнаружила, что подарила невинность своему боссу, подверглась нападению в собственном доме, оказалась пленницей и узнала, что ее отец — глава русских бандитов.

Покачав головой от невозможности всего происходящего, она сделала что-то предельно нормальное — выпила кофе. Возможно, будет полезным поговорить об этом. Видит Бог, она сама со всем не справится.

— Не знаю, поймешь ли ты, — призналась Ева, накалывая кусок яичницы. Пожевала и проглотила его.

Габриэля удивился, что она не стала спорить. Он положил недоеденный кусочек тоста на край тарелки.

— А ты попробуй.

— Я ненавижу его. — Она съежилась и опустила взгляд на апельсин, служивший украшением блюда. Мило. Очень утонченно. — То есть, раньше ненавидела. На протяжении многих лет, за то, что бросил нас. Он казался таким безответственным и эгоистичным.

Она изо всех сил сжала салфетку.

— Мама рассказывала только о том, что любила его. Когда я была младше, задавала ей вопросы, но она сразу менялась. Застывала на месте, словно вот-вот сломается, если пошевелится. Свет в глазах гас, а голос становился безжизненным. Создавалось впечатление, что жизнь покидала ее. Нечего и говорить, я перестала спрашивать.

Она наколола еще яичницы, но пришлось макнуть в апельсиновый сок, чтобы проглотить ее. В горле пересохло. Ева отложила прибор.

— Когда я стала достаточно взрослой, чтобы осознать происходящее, то поняла: отец разрушил ей жизнь своим уходом. Разумеется, мама жила, прекрасно заботилась обо мне, обустроила замечательный дом. Но сама по себе? — Ева покачала головой. — Большая часть нее умерла. Это основная причина, почему я отказываюсь сближаться с кем-то. Не хочу, чтобы со мной случилось подобное.

Но сейчас она очень боялась, что это может произойти.

Стены вокруг ее сердца треснули при виде сочувствия, наполнявшего глаза Габриэля. Он протянул руку и сжал ее пальцы.

— Не хочу проявить неуважение к боли твоей матери, милая, но что насчет тебя?

Боже, как приятно было чувствовать свою руку в его.

— Я всегда думала, что он ушел из-за меня, — честно ответила Ева. — Считала, что своим рождением все испортила, и задумывалась, не жалела ли мама о моем появлении. Смотрела ли она когда-нибудь на меня с мыслью о том, как бы сложилась ее жизнь без меня? Если бы мой отец остался. Было ли меня достаточно для нее?

Ева осознала, что крутит кольцо Габриэля на большом пальце. Но казалось, он не обращал внимание, и девушка продолжила:

— Знаю, во мне говорит скорбь. Так сказал психолог в университете. Еще он говорил, что сомнения по поводу сделанных мною решений за последние несколько лет пройдут. Потому что, на самом деле, мне бы хотелось остаться в Сиэтле и вообще не ехать в Нью-Йорк. Тогда я бы не упустила столько времени вместе с ней. Кто же знал, что у нас нет в распоряжении всей жизни.

— Ева...

— Знаю. — Она махнула рукой и избегала встречаться глазами. — Но если бы я была там, то мы могли вдвоем провести тот день в другом месте, и она бы не попала в аварию. — Конечно, теперь Ева знала, что это был не несчастный случай. И, учитывая новые факты, вероятно, она бы тоже умерла в тот день.

— Или ты могла бы быть на учебе, на работе или с Никой, и это все равно бы произошло. — Разумно. Ева подняла взгляд, и Габриэль поймал его. — И Василий не уходил из-за тебя. Он ушел ради тебя. Потому что считал, что тем самым обеспечит вашу безопасность.

Она проглотила ком в горле и сморгнула слезы.

— Достаточно раз услышать, как он говорит о тебе, чтобы доказать его любовь. Гордость в голосе. Выражение его глаз. — Он наклонился. — Ты меня слышишь?

Она кивнула и почувствовала, как разбитая часть сердца, принадлежавшая отцу, начала излечиваться.