– Не переживайте, Полина, – подал голос Казанцев. – Мы рассчитаемся по полной стоимости, сколько человек скажет. Главное, чтобы фотограф был хороший, а сессия получилась удачной.
– Вот и хорошо. – Я допила чай поставила пустую чашку обратно на стол и глянула на Александра Аркадьевича с намеком: не пора ли на автодром?
Инструктор мой взгляд понял правильно:
– Так, Жора. Нам с Полиной пора делом заняться. Она сюда не для того приехала, чтобы чаи гонять.
Георгий пожал плечами – нечего, мол, спорить, и заглянул мне снизу в глаза – я уже успела подняться с кресла:
– А как вы смотрите, Полина, на то, чтобы я домой вас подбросил сегодня после занятия?
– Ты, Жора, давай по своим делам езжай, – вмешался Казанцев. – У тебя, насколько я знаю, учеников сегодня уже не будет.
– Ради прекрасной Полины я готов подождать, – поигрывая бровями, с намеком отозвался Галкин.
Казанцев засопел недовольно, но промолчал, предоставляя мне самой решать, соглашаться ли на предложение его партнера.
– Благодарю, но не стоит, – как можно более миролюбиво отказалась я. – Не хочу вас затруднять сверх необходимого.
– Эх! Ну, что поделаешь. Надеюсь, в следующий раз вы будете более благосклонны, Полина, – Георгий встал, слегка кивнул мне напоследок, и принялся убирать со стола.
Мы с Казанцевым пошли к гаражам, где нас уже дожидалась ставшая мне почти родной красавица – Шкода Фелиция.
Во время двухчасового урока Александр Аркадьевич к теме фотосессии не возвращался, вместо этого давал краткие инструкции, а потом комментировал и разъяснял ошибки, когда я пыталась выполнить его указания. Такой расклад меня более чем устраивал.
Я, наверное, даже забыла бы свои предположения о соперничестве между Галкиным и Казанцевым, но мой наставник, позволив мне самостоятельно загнать Фелицию в бокс после занятия, предложил:
– Полина, погоди. Тебя кто-то ждет на стоянке школы?
– Нет… Я сегодня своим ходом, – а что поделаешь: сегодня моя бригада на сутках, а одна на своем новеньком фольксвагене я пока выезжать все еще не решаюсь, особенно в час пик.
– Тогда я тебя отвезу. – Казанцев не предлагал – приказывал. И по его упрямо сжатым губам и острому взгляду было видно: отказа он не потерпит.
– Виктора тоже ведь закинем? – уточнила на всякий случай.
– Да, обязательно, – мужчина правильно понял, что мой вопрос означает согласие и складка между его бровей немного разгладилась. – Выходите с Витей на парковку и ждите меня у машины.
– Ага. – Мне хотелось взять под козырек и ляпнуть что-то вроде «бусдевашбродь!», но я воздержалась. Что-то мне подсказывало: Александр Аркадьевич моей шутки не оценит – не в том он настроении, да и знакомы мы недостаточно близко для таких подколок.
Виктор, которому я передала указания Казанцева, принялся готовиться к закрытию: вырубил ноутбук, прихватил ветровку, ключи и покатил к выходу.
– Значит, Александр Аркадьевич тебя сегодня снова решил поучить по городу ездить? – подмигнул мне с намеком. – Лови момент, Полина: тебе бесплатно лишние часы обучения достаются. С чего бы это?
– Наверное, Казанцев от меня поскорее избавиться хочет, вот и устраивает интенсивное обучение, – засмеялась я.
– А мне кажется, он к тебе неровно дышит, Поль, – Витька шутки не принял. Вздохнул, глянул снизу просительно: – Ты только не играй с ним, ладно? Или сразу дай от ворот поворот, или уж не бросай потом. Он ведь если прикипит душой, так потом с кровью себя отдирает от той, кому вдруг не нужен стал…
– Я… постараюсь не обещать ему больше, чем готова буду дать, Витя. Но, сам понимаешь, между людьми всякое бывает.
– Понимаю. – Виктор отвернулся, даже отъехал на пару метров и стал смотреть на малиново-розовый краешек заката.
Так мы стояли и молчали каждый о своем, пока тишину не нарушил чуть неровный звук шагов моего инструктора.
– Ну, что? По коням? Полина, давай за руль.
Казанцев разблокировал замок своего Вранглера, бросил мне связку ключей:
– Заводи мотор, – и пошел устраивать Витю на заднем сиденье.
С того дня, как я и Жора договорились с Полиной по поводу фотосессии, прошло две с небольшим недели. О том, что фотограф согласен выполнить наш заказ, но пока занят, Лисицына сообщила уже на следующей нашей встрече.
Подвезти себя до дома ни разу за пять следующих занятий девчонка шанса больше не предоставила ни мне, ни Галкину: каждый раз ее кто-то дожидался и забирал сразу после урока. Может – брат, может – бойфренд. Не знаю. Похоже, ей не понравился тот цирк, который устроил Жорик, пытаясь навязать свое сопровождение, и теперь она избегала приглашений от нас обоих.
А мне с каждым днем становилось все труднее отпускать Полину, прощаться с ней на два-три дня. Расставаясь с ней, я теперь чувствовал себя так, будто провожаю бойца на войну, говорил себе, что, несмотря на специфику профессии, с ученицей все будет хорошо, но душа – душа рвалась вслед за ней: защитить, уберечь, вовремя выдернуть из опасной ситуации или заслонить плечом от опасности. Только теперь я начал понимать, как трудно приходилось моей матери, а потом и жене, когда я уезжал в свои бессрочные командировки.
