Здесь собрались умелые бойцы. Да, меня тренировал воин, но, черт возьми, я ведь никогда не дралась по-настоящему. А здесь, похоже, все будет именно так.
Аллан бы не одобрил подпольных бои, но он в любом случае верил бы в меня, так что я приказала себе не паниковать и успокоиться.
Как ни странно, когда я вошла в зал, на меня никто не обратил внимания. Похоже здесь всем на всех наплевать и это радовало.
Очередь моя подошла быстро, не прошло и двадцати минут. Из тренировочного зала я сразу попала на арену. Не слишком большая круглая площадка, вокруг которой непроницаемая молочно-белая стена. И, судя по мерцанию, стена эта магического происхождения. У нас есть зрители, которых не видим мы, но которые видят нас. Скорее всего, среди них есть те, кто сидел наверху, когда я сюда шла. Все такие же благородные, но жаждущие зрелищ. И я буду биться им на потеху. Чудесно. Это именно то, о чем я всегда мечтала.
Меня поставили в пару с прыщавым молодым парнем. Дрался он умело, но без изящества, и в целом не был сильным противником. Я так легко отражала его атаки, что в какой-то момент смогла даже задуматься, что его сюда привело? Безысходность? Желание пощекотать нервы? Проверка собственных сил? А может, у него такой же контракт с Эйданом, как у меня?
В любом случае, бой закончился быстро и в мою пользу.
Я не успела порадоваться. Я вообще никак не успела отреагировать. Парень ушёл с арены, бросив на меня хмурый взгляд из-под бровей, а его место занял следующий противник. Честно говоря, я думала, что это будет мой единственный бой на сегодня, но видимо здесь другие правила.
Мужчина, что стоял напротив, был старше, серьёзнее и, наверняка, искуснее в бою, но выбора мне не дали.
Клинок, что будто ковали по моей руке, что больше всех нравился мне из небольшой коллекции моих предков, не подводил. Я чувствовала отклик рун, нарисованных у основания рукояти. Они работали, и лёгкая пульсация собственной магии придавала мне сил и уверенности. Бой длился долго, похоже, дольше обычного, потому что на лице мужчины мелькали удивление вперемешку со злостью. Он не привык проигрывать, тем более молодой девчонке, что видел впервые и не воспринял всерьёз. Кажется, отчасти он злился из-за этого на себя. Нельзя недооценивать противника, даже если он младше и ниже, весит меньше или же вовсе выглядит смешно.
Своей манерой атаковать он напомнил мне Аллана, и неожиданно для себя я стала получать удовольствие от нашего поединка, забыв, где я и как здесь оказалась. Но в какой-то момент поняла, что мне все равно его не одолеть. Лезвия схлестнулись снова, и я едва устояла на ногах. В глазах мужчины почти отразилось удовлетворение. Но вспыхнули досада и злость, когда он понял, что я готова продолжить бой. Руны делали своё дело. Может я и была слабее, но моё оружие гораздо совершеннее оружия противника. Мне все-таки удалось выбить меч из его рук. Он посмотрел на лежащий в стороне клинок, будто не верил в произошедшее, а потом поднял глаза на меня. Если бы взглядом можно было убить, моё сердце остановилось бы в тот же миг. И я поняла. Поняла, что в ближайшее время наживу себе целый ворох врагов. Людей, которые наверняка захотят со мной поквитаться за унижение и проигрыш. Я не смогла разобраться пугает это меня или нет, потому что была ошарашена ещё одним открытием — мне понравилось то, что я только что испытала. Не радость победы над сильным противником, не пьянящее чувство превосходства, о котором никто не знает, а сам бой. Мгновения, когда ты сливается с оружием настолько, что кажется, будто меч — это продолжение тебя.
Эти мысли посетили меня за вечер ещё не раз, ведь как я поняла, уйти с арены боец мог только тогда, когда проиграет. Какой бы талантливой я ни была, и каким бы усовершенствованным ни был мой меч, побеждать вечно я не могла. И не хотела, потому что, несмотря на испытание эмоции, я все ещё считала все это неправильным. Да и другим это могло показаться странным. Поэтому через несколько минут после начала боя с пятым по счету противником, я все же не устояла на ногах. Я практически лежала на полу, меч отлетел к краю арены, а смуглый черноглазый парень с приметным шрамом, рассекающим бровь, праздновал победу громкими криками.
