— Смотри, некоторые руны не соответствуют рисунку в дневнике.
Эван подошел ближе и задумчиво перевел взгляд с дневника на пол и обратно.
— Да, — протянул он, — действительно. Почему мы раньше не заметили? Решили, что Флэтли просто перерисовал ее, — тут же ответил он на свой вопрос. — Может, он ее изменил?
— Не думаю. Все линии на месте, но где-то они толще, чем должны быть, а где-то есть лишние. Такое ощущение, что поверх этих рун, — я потрясла в воздухе дневником, — он нанес какие-то еще.
Мы посмотрели друг на друга. Уверена, и подумали об одном и том же. Но вслух сказала только я:
— Нам надо увидеть пентаграмму в доме Рэймонда.
Эван был согласен, я видела по глазам. Но он только вздохнул:
— Я не могу тебя туда отвести. И сам не могу попасть туда без сопровождения. В любом случае, нужно разрешение или лорда О’Флаэрти или Эйдана.
— Хорошо, — кивнула я, — значит, подождем Эйдана.
Я была полна решимости увидеть настоящую пентаграмму. Иначе, ничего стоящего не выйдет. Эван тоже это понимал, посмотрел на рисунок на полу и, наверное, из чистого упрямства, произнес:
— Это ведь точная копия.
— Да. Но, если я права, то отделить одно от другого мы сможем только в оригинале.
— Ладно. Тогда, может, кофе? В голове сумбур какой-то, надо передохнуть.
От кофе я не отказалась, и мы быстро свернули символы, все еще продолжающие мерцать в воздухе.
— Ты можешь подождать здесь, если хочешь. Я принесу кофе, — предложил Эван.
Бегать из кабинета в кабинет не имело смысла. Да и снова становиться объектом всеобщего внимания не хотелось, поэтому я согласилась.
— Я быстро.
Он ушел, а я с удовольствием потянулась, размяв спину. И снова уткнулась взглядом в пентаграмму на полу. Мыслей не было никаких.
В общем-то, здесь больше не на что было смотреть. Белый пол, светлые пустые стены, несколько столов, на некоторых стоят стопки каких-то бумаг и пухлых папок. Шкаф с книгами, несколько досок для расчетов и сцеаны на том столе, за которым работали мы. Это явно не лаборатория экспертов, за все время сюда никто не заглянул. Зацепиться было не за что, и я бездумно водила взглядом из стороны в сторону. Давно в голове не было такой пустоты.
Эван вернулся минут через десять. Вошел, держа в каждой руке по картонному стаканчику. Закрыл дверь, толкнув ногой. И чем он ее интересно открывал?
Кофе оказался слишком крепким, но зато быстро взбодрил. Мы пили его в тишине, которую неожиданно разбили слова Эвана:
— Я согласен с Эйданом.
Кажется, я уже потеряла нить не успевшего начаться разговора.
— В чем?
— В том, что ты талантлива.
Я даже немного смутилась. И удивилась. Неужели Эйдан с кем-то меня обсуждал.
— Он говорил обо мне?
— Да, и немало.
Теперь мне стало интересно. Особенно, учитывая, что улыбался Эван при этом крайне загадочно.
Видимо вопрос отразился у меня на лице, потому что парень слишком поспешно покачал головой:
— Не проси, не расскажу. Думаю, Эйдан и сам скажет тебе все это. Но не переживай, там только хорошее.
И, помолчав, добавил:
— Ну, почти.
Пока я размышляла, как вообще на это реагировать, Эван продолжил:
— Но твой талант руниста я признаю, хотя поначалу и сомневался.
Не совсем понимая, о чем он, я проговорила:
— Мне, конечно, приятно это слышать, но я вроде ничего такого пока не сделала.
— Я испытал на себе действие руны правды, — огорошил он меня и на мгновение скривился, как от лимона.
— Эйдан что, испытывал на тебе руны правды?
— Ну, не совсем, — Эван смутился, потер шею и нехотя признался, — мы поспорили, я проиграл, ну и… вот. Должен сказать, неприятно. Хотя к тебе, как к создателю, вопросов нет. Это гораздо удобнее, чем заставить кого-то выпить зелье правды. Да, и эффективнее.
Он размышлял почти, как я, отчего я не смогла сдержать довольную улыбку. Все-таки рунист руниста всегда поймет.
— Странные у вас отношения. Вы с Эйданом друзья?
Только друзья могут так издеваться друг над другом без последствий.
— Жили в одной комнате, когда учились.
Ясно, а на вид Эвану не больше двадцати трех и он еще должен учиться в академии.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать шесть.
Значит, и Эйдану столько же. Может, на год больше.
Я вдруг поняла, что мне интересно узнать об Эйдане как можно больше. На каком факультете он учился? Какие у него были отношения с однокурсниками? Нравится ли ему то, чем он занимается? И это совсем не те вопросы, которые я должна задавать.
Вместо этого я спросила о другом:
— Значит, ты и Рэймонда знаешь?
— Знаю. Эйдан рвал и метал, когда узнал, что он ошивается вокруг тебя. А когда понял, что Рэймонд тебя похитил, на него страшно было смотреть. Таким злым и испуганным я его никогда не видел.
Вот это поворот. Я знала, что Эйдана злит факт моего общения с Рэем, но чтобы настолько.
— Зачем ты мне все это говоришь?
— Просто, чтобы ты знала, — пожал он плечами, — мне кажется, ты к нему несправедлива.
Прежде чем я успела сказать, что это не его дело, Эван продолжил:
