Кьяра в отчаянье оттого, что позволила родным убедить её провести рождественские каникулы в Доломитовых Альпах, вместо того чтобы сбежать к желанному тропическому солнцу. В последний раз, когда надевала лыжи, Кьяра пообещала себе, больше никогда этого не делать. Она не может ожидать помощи даже от своей сестры Элизы, которая, недавно вышла замуж и теперь полна решимости показать своему мужу, фанатичному лыжнику, как ей хочется отшлифовать километры снежных склонов. И вот, приехав на место, Кьяра понимает, — её уже ничто не спасёт. Ей придётся присоединиться к увлечённым лыжникам и надеяться вернуться целой и невредимой. Как будто ситуация не была достаточно сложной, ей также придётся иметь дело с Джулио, энигматичным братом её деверя. Но, как мы знаем, самые трудные испытания являются и самыми захватывающими. Удастся ли Кьяре не оставить на склонах свои связки и… прежде всего, своё сердце?
Я открываю опухшие от сна глаза, и покачиваясь тащусь на кухню, где меня встречает Свева — царственная и величественная, какой умеет быть только она, несмотря на фланелевую пижаму со свинкой Пеппой. Между прочим, я не смогла бы добиться похожего эффекта, даже надев элегантную пижаму из тёмного кружева. Не то чтобы мне было интересно попробовать: я никогда не стараюсь переусердствовать, и уж точно не с модными вещами, к которым испытываю склонность, равную склонности к свободному скалолазанию. Моя душа с очень простыми вкусами и я счастлива оставаться такой. Свева, напротив, шикарна от природы, несмотря на некоторые рискованные решения в одежде, но это просто её образ жизни, никакого притягивая за уши.
— Доброе утро, — приветствует Свева, радостно улыбаясь. В руках у неё огромная разноцветная керамическая кружка, из ободка которой выглядывает манящая пенка свежеприготовленного капучино.
Неожиданный позитивный поворот в наше утро привнесло накопление баллов в супермаркете, где обычно делаем покупки, благодаря чему мы узнали, какая это роскошь иметь электрический вспениватель молока. В Милане накопление баллов в супермаркетах является делом серьёзным и идёт сразу после мелкой пыли и забастовки транспорта. На самом деле, подозреваю, что баллы за покупки даже более важны, чем водители трамваев, скрещивающие руки. Несколько лет назад, когда забастовки были действительно исключительным событием, миланцы гораздо чаще считали это серьёзной проблемой. Но с тех пор как водители бастуют каждый второй день, пафос значительно уменьшился.
В любом случае сейчас мы являемся счастливыми обладательницами волшебного вспенивателя молока, который для удовлетворения наших потребностей ежедневно производит в доме около тысячи литров пены. Можно подумать, что в нашем доме — вернее, в доме Свевы, хотя я чувствую себя настоящим столпом нашего братства — живут двадцать человек, а не два, учитывая количество, которое мы способны осилить.
— Доброе утро, — отвечаю я, пытаясь имитировать её весёлый тон. С тех пор как мы вернулись из похода в Хорватию прошлым летом, Свева стала жизнерадостной. Даже слишком.
Ради всего святого, мы поехали с намерением поднять ей настроение, но какие бы чудеса ни творила дружба, ничто не может сравниться с терапевтической силой новой любви. В путешествии подруга встретила Федерико, молодого инженера, похожего на героя романа (настолько он совершенен), и сразу по уши влюбилась. Учитывая парня, за которого Свева собиралась выйти замуж и который вместо этого бросил её за несколько месяцев до свадьбы — провидческий, но совершенно непонятный для меня эпизод. Свева была на голову выше своего бывшего. На его месте я бы целовала землю, по которой она ходила, а не бросила её, — любой бы буквально считал это прогрессом. Но фортуна улыбнулась ей, иначе как бы такое произошло. Федерико на самом деле сокровище, да ещё и со стальными грудными мышцами (а они никогда не помешают). Насколько я понимаю — мужчина с мозгами и грудными мышцами — это полный комплект.
— Когда приземлится твой мужчина? — спрашиваю я, садясь напротив неё и решительно вытаскивая шоколадный бисквит из корзины в центре стола, полной всевозможных соблазнов. В руке уже держу чашку с капучино, который приготовила Свева. Да, мы серьёзно заботимся о здоровье, если у кого-то есть сомнения. И мы бы очень хотели сесть на диету (рано или поздно), но мы ждём, когда какой-нибудь американский доктор решит заработать денег, разработав собственную диетическую программу. Возможно, только с шоколадом и углеводами. Тем временем мы уже тренируемся.
— Через два часа; одеваюсь и еду за ним. Не могу дождаться, чтобы снова его обнять. Я скучала по нему как сумасшедшая! — признаётся она с тем потерянным в пустоте взглядом, который прощается только влюблённым, потому что они страдают объективной неспособностью «смотреть на вещи отстранённо».
— Ты не видела его три дня, — напоминаю я. В последний раз я скучала так сильно по кому-то в начале 1990-х. Не горжусь этим, но тогда я была очень привязана к своей матери. Если бы кто-то увидел нас сегодня, то никогда бы не поверил, что такое возможно.
— Три дня это целая вечность, — вздыхает Свева с глубокой печалью.
Я решаю не спорить. Никогда не пытайтесь вразумить влюблённых.
— Да, несомненно. Где вы обедаете? — меняю я тему.
— Нас пригласили его родители.
Федерико не только замечательный, у него ещё и идеальные родители. Одна из тех пар из рекламы, которые всегда улыбчивы и добры, а также принимают вас с распростёртыми объятиями и сразу же заставляют почувствовать себя частью их семьи. Я серьёзно подумываю быть удочерённой.
— Везунчик… — вздыхаю я, думая вместо этого о кошмарном обеде, который ожидает меня.
— Если хочешь, присоединяйся к нам. Ты знаешь, что родители Феде всегда рады гостям, — великодушно предлагает она.
