— Метелица, ты в порядке? — Перед глазами возникает удивленное лицо Таньки Максимовой. — Ты нас вообще слышишь?
— Ага!
Вру. Нагло вру. И даже не краснею. Зато улыбку удалось почти сразу стереть с лица, я даже отодвинула от себя, наконец, телефон. Но на всякий случай положила его экраном вниз.
Танька все равно обиженно хмурится. Бывшая одноклассница вчера сама позвонила, предложила на маникюр вместе сходить. Да еще и с двойной пользой — я же спрашивала ее в «Золотой лилии» про универ, так Максимова не только сама пришла, но еще и знакомую свою позвала. Вот эта Инна как раз на юрфаке учится и, как и я, поступает в магистратуру.
— Ну так вот, — повторяет Таня. — Самой большой занозой в заднице в прошлом году был Холодов, препод по английскому. Но тебе очень повезло, он уволился.
— Нам уже обещали Сорокина и Солнцева, те еще хмыри, но, говорят, на магистратуре не так зверствуют. Если поступим, считай, снова повезло.
Смотрю на свою новую знакомую и невольно щурюсь. Да мало кто, наверное, может на нее спокойно смотреть, особенно когда солнце вовсю светит, как сейчас.
— Извини, что пялюсь, Инн, просто я никогда не видела таких рыжих людей. А сейчас кажется, что…
— Что я горю, как звезда полей? Забей. Мне не привыкать.
Инна Журавлева — приятельница Таньки — из тех людей, мимо которых не пройдешь. За те двадцать минут, что мы сидим в кафешке и ждем своей очереди на маникюр, три парня уже пытались с ней познакомиться. На нас с Танькой внимания не обращают, а вот на Инну западают. А она так изящно их отшивает, что сразу понятно: делает это каждый день. Огненная копна кудрей ниже плеч, ярко-синие глаза на веснушчатом лице и широкая улыбка а-ля Джулия Робертс. Да тут не захочешь, а обернешься.
— Угу! А говорят, еще рыжих притесняют, — буркнула Танька, провожая взглядом симпатичного блондина, который совсем недавно получил отлуп у Журавлевой. — Ладно, девочки, что там с нашей очередью? Когда позовут?
— Может, пойдешь и спросишь? — Инна кивает на столы с маникюром. Здесь, в огромном торговом центре, все рядом: и ресторанный дворик, где можно перекусить после покупок, и открытая зона с маникюром.
— Значит, так, девочки. — Максимова возвращается довольно быстро. — У них накладка. Сейчас только один мастер освобождается, и только минут через тридцать — еще два ваших. Ну вы меня поняли, да?
Танька строит жалостливую мину, хотя и так понятно: наше разрешение ей не нужно, она уже мысленно цвет геля на ногти себе выбирает.
— Да иди уж! — Инна машет рукой. — Мы тут посидим. Ты же не торопишься, Люб?
— Совсем нет.
— Да? А я думала, ты звонка ждешь. Ну да ладно. Что тебе еще рассказать интересного? Есть масса студенческих клубов, если интересно, конечно. Стажировки международные, ну это ты все и на сайте найти можешь.
— А где почитать то, что не найду на сайте?
Инна тянется к своему мобильному.
— У нас несколько пабликов, диктуй номер, сейчас по «Ватсапу» скину. Есть два важных — там выпускники тусуются, очень полезно с точки зрения работы, один — так вообще наш, юрфака. Ну и конечно, «Трынделка».
— А это что? Анонимный чат-помойка?
— В точку! Все сплетни всегда там, кто ведет — понятия не имею. Раньше все туда вываливали, не фильтруя, но вот прошлой осенью им хвосты лихо поприжали. И за дело!
— Анонимному паблику?
— Ага! — кивает Инна. — Помнишь, Танька только что сказала, что тебе повезло, раз на Холодова не попала?
— Ага!
Знакомая фамилия и… вредная какая-то!
— У него был роман, да и до сих пор отношения с одной нашей студенткой. Тоже, кстати, бывшей. Их фотки слили в паблик. И Ярослав Денисович этот паблик разнес к чертям собачьим. Он первый, кому это удалось, подробностей не знаю, но универ гудел… Фотки удалили, еще и извинились. А потом их хакнули.
— Как его зовут? — севшим от волнения голосом спрашиваю. — Ярослав?
— Ну да.
— Хам такой смазливый, верно? Темноволосый и синеглазый.
— Знаешь его? Хам — это в точку.
Да в «десятку»!
— А девушка его… светловолосая такая?
— Ага, — неожиданно тихо произносит Инна. — Через три стола от нас сидит с какой-то женщиной.
Едва удержалась, чтобы сразу не обернуться. Это ж у кого такое извращенное чувство юмора, чтобы сделать этого Холодова преподом?! Как универ жив остался, мне интересно. Мне двух встреч с ним хватило!
— В общем, сейчас «Трынделка» очень осторожно гонится за сенсациями. А ты откуда Холодова знаешь?
— Да так… долгая история… — Наконец, оборачиваюсь назад. И правда Тамара, ее я узнаю сразу. Как и женщину, с которой она кофе пьет. Мама Марата. Здесь вообще, похоже, все друг друга знают. — Но сволочь этот Холодов редкая.
— Да! Но даже он не заслуживает того, чтобы его личную жизнь полоскали разные анонимы.
Инна мне определенно понравилась.
На маникюре нас посадили не рядом, так что возможности поболтать больше не было.
«Трынделка», значит…
— Вот это да!
— Она с ним спала?!
— Позор какой!
— Фу-у-у…
