С одной стороны, её работа — её территория. Её идея, её концепция, её ночи без сна. Никто и никогда не вмешивался в её проекты без спроса. Это была её крепость.
Но с другой стороны…
Чёрт возьми, он был прав.
Правки были не просто уместными — они делали проект сильнее. Он увидел то, что ускользнуло от неё самой.
— Ты не должен был это делать, — выдохнула она наконец, нахмурившись, больше из принципа, чем от реального раздражения.
Сергей посмотрел на неё прямо, спокойно, без тени сомнения.
— Но я это сделал.
Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась твёрдая уверенность, которая не оставляла места для споров.
— У тебя была хорошая основа. Теперь она идеальна. И стратегия готова к запуску.
Полина замерла, не зная, что сказать.
Её протест против чужого вмешательства боролся с шоком от того, что кто-то впервые за долгое время действительно вложился в её работу. Не формально. Не для галочки. По-настоящему. Это не было актом пренебрежения. Это не было попыткой взять над ней верх. Это был знак доверия.
И она даже не знала, что больше её смущает: его наглость или его забота.
— А теперь — завтрак, — сказал Сергей так буднично, словно ни он только что не вмешался в её работу, не исправил её проект и не остался ночевать в её квартире.
Полина наблюдала, как он закатал рукава рубашки и направился на кухню. Всё, что происходило, казалось настолько вне логики, что у неё просто не было сил сопротивляться. Осторожно, стараясь не делать резких движений, она выбралась из кровати и направилась в ванную. После всего пары дней болезни ей казалось, что даже простые вещи — подняться, сделать несколько шагов, умыться — требуют неимоверных усилий. Но она справилась. Тёплая вода смыла с неё остатки лихорадочного сна, а прохлада мятной зубной пасты вернула ощущение свежести. Проведя щёткой по спутанным волосам, она вздохнула чуть свободнее — хотя бы теперь выглядела не как человек, переживший кораблекрушение.
Вернувшись в комнату, Полина снова легла в постель, откинувшись на подушки. Глаза непроизвольно закрылись, и на мгновение её захлестнуло ощущение почти забытого комфорта. В тишине квартиры доносились мягкие звуки с кухни: шуршание упаковок, стук ложки о край кастрюли, короткое шипение плиты. Удивительно, но этот набор звуков оказался неожиданно успокаивающим.
Через несколько минут Сергей вернулся, держа в руках тарелку горячей каши. От неё поднимался ароматный пар, пахнущий чем-то тёплым, уютным и детским.
— Когда ты в последний раз ела нормальный завтрак? — спросил он, ставя тарелку перед ней.
Полина удивлённо подняла брови.
— Честно? Даже не помню. Кажется, мама никогда не готовила кашу на завтрак. Мы с братом обычно обходились бутербродами или йогуртами.
Она на секунду задумалась, вернувшись мыслями в детство. Сейчас её мама была примерной домохозяйкой, у которой в доме всегда царил порядок, а на кухне стояли кастрюли с наваристыми супами и домашней выпечкой. Но тогда… тогда всё было иначе.
— Она работала с утра до вечера, — добавила Полина, задумчиво разглядывая тарелку с кашей. — Уходила рано, приходила поздно. У неё просто не было на это времени.
Она вспомнила, как в детстве по утрам кромсала кривые бутерброды, которые они с братиком торопливо съедали, чтобы не опоздать в школу. Как вечно не хватало времени, и приходилось перехватывать что-то на бегу. Как мама вечно была занята работой, уставшая, но сильная, несгибаемая, словно шторм в деловом костюме.
— Так что завтраки — это, можно сказать, не моя привычка, — закончила она с лёгкой улыбкой, но в её голосе звучала тень чего-то далёкого.
— Значит, пора менять привычки, — произнёс он так, будто это было самое очевидное решение в мире.
Полина взяла ложку, всё ещё не совсем веря в происходящее, и попробовала одну ложку.
Она ожидала чего-то обычного, безвкусного, как всегда бывает с едой, приготовленной без души. Но вкус…
Каша была идеальной. Густая, бархатистая, с лёгким сладковатым и сливочным привкусом. Она закрыла глаза, наслаждаясь.
— Это… обалдеть как вкусно, — пробормотала она, поражённая.
Сергей едва заметно улыбнулся, но ничего не сказал.
Она ела медленно, с удовольствием, в первый раз за несколько дней чувствуя, как тепло разливается по телу. В этот момент даже болезнь отступила на задний план.
Когда она доела, он без слов оставил ей лекарства и стакан воды на тумбочке. Всё сделал спокойно, размеренно, будто так и должно быть.
Перед уходом Сергей взглянул на неё долгим внимательным взглядом, словно проверяя, всё ли в порядке.
— Я заеду вечером.
Он произнёс это просто, без лишнего пафоса, как человек, который принял для себя решение. И захватил её связку ключей из прихожей.
— Это что, такая забота о ценном сотруднике? — пробормотала Полина вслух, когда дверь за ним закрылась, и она осталась одна.
Но, каким бы странным ни казалось начало этого дня, каша была, действительно, очень вкусной. И за одно это можно было со многим смириться.
Вечером Сергей действительно вернулся. И не с пустыми руками.