Сначала Полина услышала звук открывающейся двери, затем гулкие шаги в прихожей. Она приподнялась на локтях, пытаясь сфокусировать взгляд на происходящем. Сергей без излишней суеты перенес в комнату большую сумку, навороченный ноутбук, монитор и… спальный мешок.
— Это что? — спросила Полина, её голос всё ещё звучал сипло после болезни.
Сергей безмятежно поставил сумку на пол и, не теряя времени, разложил оборудование на кухонном столе.
— Мобильный офис, — пояснил он, ловко подключая провода. — Мне же нужно работать.
Полина моргнула, глядя на него, будто пытаясь осмыслить этот странный, совершенно неожиданный для неё жест.
— Ты что, решил тут поселиться?
— До твоего полного выздоровления.
Она хотела возразить, сказать что-то язвительное, спросить, почему он так себя ведёт, но сил не было. Вместо этого просто откинулась на подушки и наблюдала сквозь открытую дверь кухни, как он ловко справляется с кабелями и подключением монитора. Через пару минут раздался негромкий звук загрузки системы.
— Всё. Теперь у нас тут полноценный коворкинг, — подвёл он итог, словно между делом объявлял успешный запуск сервиса.
Полина не нашлась, что ответить.
Но Сергей не остановился на этом. Он сдвинул рукава свитера и направился к плите, из чего Полина сделала вывод, что теперь он собирался её ещё и покормить.
Через некоторое время по квартире распространился аромат куриного супа. Тёплый, пряный, с лёгкими нотками заботы и домашнего уюта. Полина давно не чувствовала ничего более приятного.
— Ты не обязан этого делать, — сказала она, когда он подавал ей тарелку.
— Обязан, — коротко парировал Сергей.
Она посмотрела на него долгим взглядом, пытаясь разгадать мотивы. Ему просто так легче? Он таким образом заглаживает вину за критику её работы? Или…
Полина взяла ложку, поднесла к губам и осторожно попробовала суп. Он был горячим, мягким, с едва уловимым запахом лаврового листа.
Сергей молча наблюдал, но в его взгляде не было ни капли самодовольства. Скорее, проверка — всё ли нормально, ест ли она, не нужна ли ещё подушка для удобства.
После ужина он снова дал ей лекарства, убрал тарелку в мойку, проверил, чтобы стакан воды был в пределах досягаемости, поправил одеяло.
— Завтра тебе станет лучше, — сказал он.
Не «надеюсь, что станет», не «может быть». А просто факт.
Полина понимала, что им нужно поговорить. Нужно расставить всё по местам — обсудить, почему он здесь, что значит его не стандартное поведение и стоит ли вообще об этом переживать.
Но уютная сытость, тепло одеяла и неожиданное чувство безопасности взяли верх.
Она уснула, так и не сказав ни слова.
А Сергей, не выключая ночник, сел за ноутбук и, по привычке, не завися от обстоятельств, погрузился в работу. Но время от времени его взгляд сам собой соскальзывал на спящую Полину.
День за днём Полине становилось лучше. Температура спадала, слабость постепенно уходила, и её организм возвращался к здоровой жизни. Сергей всё так же заботился о ней, словно это было его главной жизненной задачей. Он уже совсем обжился в её однушке на Обводном канале, став частью этого небольшого уютного мира с эркером и видом на канал.
Каждое утро начиналось с того, что Полина просыпалась под аромат свежезаваренного кофе и звуки, доносящиеся с кухни. Там Сергей что-то готовил, легко орудуя кастрюлями и сковородками. Завтраки становились всё разнообразнее: омлет с зеленью, овсянка с фруктами, тосты с авокадо. Впервые за долгое время кто-то другой заботился о ней так, как даже она сама не умела заботиться о себе.
— Сергей, я же могу и сама… — иногда начинала она.
— Нет, — спокойно отвечал он, даже не поворачиваясь. — Ты ещё не полностью выздоровела.
Казалось, он занял всё её пространство — и физическое, и эмоциональное. Днём Сергей работал за кухонным столом, увлечённо погружаясь в потоки непонятного Полине кода, а по вечерам готовил ужин, кутал её в одеяло, помогал принимать лекарства и мягко, но настойчиво следил, чтобы она не переутомлялась. Ночами он спал в спальнике на полу, словно это была самая естественная вещь в мире.
Полина чувствовала себя одновременно раздражённой и… благодарной. Страшно сказать, но ей действительно нравилась эта местами тираническая забота. Возможно, сторонники современных женских движений уже отправили бы её к психотерапевту с готовыми диагнозами о созависимости и укоренённой склонности к абьюзивным моделям. Но Полина не чувствовала никакого давления или ущемления. Наоборот, впервые в жизни она ощущала себя действительно важной для кого-то.
Сергей заботился о ней с такой самоотдачей, что это казалось одновременно непостижимым и… правильным. Он не требовал благодарности, не напоминал ей о своих усилиях — просто был рядом, как будто это его святая обязанность. И это пугало её больше всего. Потому что Полина помнила их последний серьёзный разговор, после которого была уверена, что их общение останется в рамках делового и нейтрального. Но теперь всё, что происходило между ними, было далеко за пределами профессиональных отношений.