Сколько это ещё будет продолжаться? И что будет после её окончательного выздоровления? Что если однажды он просто исчезнет, выбросив из головы её существование?
Она осознала, что сама позволяет ситуации оставаться недосказанной. Ей стоило бы поговорить с ним ещё пару дней назад. Может, даже сразу, когда он появился на пороге с полными пакетами продуктов и лёгкой тенью тревоги в глазах. Но она боялась. Боялась, что стоит задать прямой вопрос — и он просто уйдёт. Исчезнет так же, как появился. А она останется одна в тишине своей квартиры, пытаясь понять, было ли это вообще реальностью или только её иллюзией.
Но в одно прекрасное утро, снова проснувшись под запах блинов и свежесваренного кофе, Полина поняла — хватит прятать голову в песок.
Она выбралась из-под одеяла, накинула на плечи халат и, пока Сергей был занят завтраком, направилась в ванную. Ей нужно было хоть немного прийти в себя перед тем, как затевать разговор, от которого зависело слишком многое.
— Сергей, нам нужно поговорить, — произнесла Полина, стоя в дверях кухни и наблюдая, как он переворачивает очередной блин.
Она не спала почти всю ночь, обдумывая этот момент. Ей хотелось расставить всё по местам, но слова в голове никак не выстраивались в нужный порядок. Когда она проснулась утром и услышала звуки, доносящиеся с кухни, то поняла — откладывать дальше просто нельзя.
Чтобы чувствовать себя увереннее, она специально сменила надоевшие домашние тряпки на любимые джинсы и бежевую водолазку. Это был её маленький ритуал самосохранения — одежда, в которой она ощущала себя собранной. И более нарядной. Её волосы всё ещё были влажными после душа, но это было неважно.
— Поговорить? — отозвался он, не отрывая взгляда от сковороды. — О чём?
— О том, что ты делаешь.
Сергей выключил плиту, аккуратно переложил блин на тарелку и повернулся к ней.
— Хорошо. Говори.
Полина нервно прикусила губу. В глубине души она надеялась, что он сам всё скажет, не заставляя её разбираться в этом хаосе мыслей и ощущений. Но Сергей смотрел спокойно, выжидающе, будто не собирался спасать её от сложного разговора.
Она сделала шаг вперёд, сцепив руки в замок перед собой.
— Ты уже неделю живёшь у меня, — её голос дрожал, но она старалась держаться уверенно. — Спишь в спальнике, готовишь мне завтраки, обеды, ужины и даже работаешь из моей кухни. Ты ведь понимаешь, что это… странно?
Он чуть наклонил голову, как будто обдумывая её слова.
— Странно, — наконец согласился он.
Полина удивлённо моргнула. Она ожидала какого угодно ответа — объяснений, возражений, отговорок. Но не этого.
— Тогда зачем? — её голос стал тише, но напряжённость в нём только росла. — Ты понимаешь, что я уже выздоравливаю? Я сама могу о себе позаботиться.
Сергей чуть усмехнулся, но его взгляд оставался серьёзным.
— Точно?
— Конечно! — вспыхнула она. — Я делаю это уже лет двадцать и, как видишь, до сих пор не вляпалась во что-то, с чем не могла бы справиться.
Он смотрел на неё с той спокойной уверенностью, которая раздражала и… притягивала одновременно.
— Всё когда-то случается впервые, Полина, — философски заметил он.
— Это не ответ, — возразила она, сложив руки на груди.
Он сделал шаг ближе. Её сердце пропустило удар.
— Хорошо. Тогда слушай.
Полина замерла. Кухня была невелика, и между ними оставался всего один шаг. Эта близость, усилившаяся тишиной, заставляла её сердце биться быстрее. То ли это были остаточные последствия болезни, то ли что-то гораздо более глубокое, но от волнения по её коже пробежали мурашки. Она чувствовала его тепло, ощущала, как пахнет свежесваренным кофе и чем-то ещё, чем-то тёплым, родным, его.
— Я всё обдумал и понял: что не могу позволить, тебе пропасть без меня, разливая на себя кипящий кофе, бродя под ливнем без зонта, лечась силой мысли вместо нормальных лекарств и питаясь всякой дрянью.
Он прищурился, явно припоминая что-то, и добавил с лёгкой насмешкой:
— Как тот заплесневелый кусок сыра, доживавший свой век в твоём холодильнике.
Полина резко вскинула голову, собираясь возразить, но он поднял ладонь, не давая ей перебить.
— Подожди.
Он посмотрел на неё пристально, изучающе, будто ждал её реакции.
— Я не готов к таким рискам.
Он говорил серьёзно, а она замерла, не зная, что сказать. Его голос был таким же спокойным, как и всегда, но в нём звучало что-то, что пробиралось под кожу.
— И, если честно, это не только про тебя.
Он чуть склонил голову, внимательно глядя на неё.
— Похоже, я сам без тебя пропадаю.
Полина моргнула.
— Что? — переспросила она, не понимая, куда он клонит.
Он не отвёл взгляда.
— Без тебя моя жизнь становится такой, как была раньше. Слишком пресной, правильной и предсказуемой, — он сделал паузу. — И это отвратительно.
Полина задержала дыхание.
Впервые на её памяти он говорил не как руководитель, не как сдержанный и расчётливый специалист, не как человек, привыкший держать дистанцию. Сейчас перед ней был Сергей — настоящий, без масок, без защиты. И он только что сказал ей, что без неё его жизнь теряет вкус.