Любовь на винограднике полностью

Утро следующего дня. Дом Панграцио. В комнату вбегает ЗИНФАНДЕЛЬ. Приоткрыв дверь, выглядывает на улицу. Она возбуждена, но пытается казаться спокойной. Это у нее плохо получается.

ПАНГРАЦИО(входит). Доброе утро, дочка.

ЗИНФАНДЕЛЬ приседает и несколько отвлеченно улыбается.

Как тебе вчерашний маскарад?

ЗИНФАНДЕЛЬ улыбается и возбужденно кивает головой.

Ты с кем-нибудь танцевала, а?

Она снова возбужденно кивает.

Признайся, может быть тебе кто-нибудь… э — э… понравился?

ЗИНФАНДЕЛЬ(но в силах сдержать порыв). Ах, папа, и правда, ведь он такой красавец!

ПАНГРАЦИО(в некотором раздумье). Ну, это как посмотреть.

ЗИНФАНДЕЛЬ. И умен!

ПАНГРАЦИО. Ну, это как понимать!

ЗИНФАНДЕЛЬ. У него такие темные волосы и белоснежные зубы!

ПАНГРАЦИО. Ну это зависит…

ЗИНФАНДЕЛЬ. Как ты думаешь, я ему понравилась.

ПАНГРАЦИО. Понравилась! Еще как, дочка! Он с ума по тебе сходит и просит твоей руки. Если он тебе приглянулся, то я сейчас же продам… то есть отдам… тебя замуж.

ЗИНФАНДЕЛЬ радуется.

Ну и хорошо, вот порадовала отца, вот умница! Теперь тебе только остается угодить (уходит)… Гриньолино!

ЗИНФАНДЕЛЬ. Кому? Гриньолино? Почему Гриньолино?

ГРИНЬОЛИНО(входит). Вот он, мой девственный цветок, чей нектар как бальзам, исцелят мое разбитое сердце.

Раздосадованная ЗИНФАНДЕЛЬ старается всячески избежать общения, которое ее все более сердит.

Нельзя ли поцеловать эти розовые пальчики, нежные, как лепестки роз, сулящие вечное блаженство? А эти глазки! Они не могут скрыть волнение девичьего сердца! Слезы! Ах нет, это утренняя роза сверкнула в первых лучах солнца! Надо же как ее взволновала мысль о нашем браке!

ЗИНФАНДЕЛЬ(взрывается). Напротив!

ГРИНЬОЛИНО. Как она меня любит!

ЗИНФАНДЕЛЬ. Отнюдь!

ГРИНЬОЛИНО. Мы поженимся!

ЗИНФАНДЕЛЬ. Я не могу!

ГРИНЬОЛИНО. Конечно, за вас это сделает священник. Он нам наденет кольцо…

ЗИНФАНДЕЛЬ. Я не стану вашей женой!

ГРИНЬОЛИНО. Как же она хороша, когда сердится!

ЗИНФАНДЕЛЬ. Я люблю другого человека!

ГРИНЬОЛИНО. Ну, ну, глупышка, ни слова более… (смотрится в стакан вина, — охорашиваясь). Потрясающе, как я потрясающ.

ЗИНФАНДЕЛЬ. Нет, я скажу! И вы поймете…

ГРИНЬОЛИНО(игриво). Ни слова!

ЗИНФАНДЕЛЬ. Я люблю другого человека…

ГРИНЬОЛИНО. Я сказал…

ЗИНФАНДЕЛЬ. Хорошо, я замолчу. И буду молчать до тех пор, пока вы не откажетесь от своей глупой затеи. К тому же вы так болтливы, что отлично справляетесь один за нас двоих!

ГРИНЬОЛИНО(после паузы). Какая сегодня чудная погода, вы не находите. (Пауза). Удивительно тепло для этого времени года в наших краях. (Пауза). На дворе — трава, на траве — дрова, на дворе — трава, на траве — дрова! (Пауза). Она дразнится, потому что безумно влюблена!

ЗИНФАНДЕЛЬ отрицательно качает головой.

Какое непостоянство, оказывается, меня уже разлюбили!

ЗИНФАНДЕЛЬ в растерянности: не знает, что ответить.

Нет, можно потерять голову, когда она вот так мило сердится. Я ей подыграю. Завтра утром нас обвенчают — в церкви, нет, лучше в соборе. Вы будете стоять и ждать своего суженого. (Отворачивается прежде, чем ЗИНФАНДЕЛЬ успевает покачать головой, и, уходя, продолжает монолог). Нет, я ее обожаю. Прощай, моя радость. До свадьбы. Ах, почему это «завтра» плетется такими медленными шажками…

ЗИНФАНДЕЛЬ. Дурак дураком!

ГРИНЬОЛИНО. Вы, кажется, что-то сказали?

ЗИНФАНДЕЛЬ сжимает губы и отрицательно качает головой. ГРИНЬОЛИНО уходит. ЗИНФАНДЕЛЬ минуту раздумывает. Затем хлопает в ладоши. Входит СЕЭРА.

СЕЭРА. Слушаю, госпожа.

ЗИНФАНДЕЛЬ что-то хочет сказать, но вспоминает про обет молчания и разыгрывает пантомиму, объясняя, что не может говорить.

СЕЭРА. Что-что?… совсем?… И надолго?! Это еще что за шутки… А почему…

ЗИНФАНДЕЛЬ показывает на себя.

СЕЭРА. Вы — Зинфандель. Ну это я как-нибудь и так знаю.

ЗИНФАНДЕЛЬ изображает ГРИНЬОЛИНО.

СЕЭРА. А это еще кто? Толстая…важная… птица?! И говорит?! А, тогда это Гриньолино.