Все фотографии шли в строгой последовательности: Марьяна стоит в каюте Макса в купальнике, вот она протягивает к нему руку, трогает за грудь, улыбается, снимает лифчик, подходит…
Варя листала фотки с лихорадочным, почти безумным отчаянием, не обращая внимания на боль в груди. «А грудь у нее красивая, хотя и не в фокусе» - мимоходом про себя отметила она. Вот Марьяна опять протягивает руку и Макс берет ее!!!! И шагает к ней!
Дальше фотографий не было. И Варя мгновенно поверила, не думая, не рассуждая, что фотки есть и всего остального, что произошло в каюте. Просто неизвестный «доброжелатель» не стал выкладывать оставшееся.
Варя откинулась на стуле, слушая бешеный стук своего сердца. Это все-таки произошло! ЭТО ВСЕ- ТАКИ ПРОИЗОШЛО! Он переспал с прекрасной Марьяной, а потом как ни в чем, ни бывало, отправил Варе СМС-ку. Ее начало колотить. Как, оказывается, больно видеть это все и осознавать. Предательство и обман. Зачем? Разве такой человек, как Макс Еремин не мог ей честно сказать – не было никакой любви, я просто спал с тобой эти две недели, пока не подвернулась более подходящая кандидатура?
И неужели ей было бы от этого легче? Нет, конечно. Ей было бы также больно, но это было бы честнее для всех. Честнее? Переспать с другой, и послать ей СМС-ку «я уходу»? Ни разу не честнее. Такие вещи нужно говорить лично, в глаза, чтобы видно было выражение этих таких любимых и родных глаз!
Стоп. А как бы она пережила это признание? Как она отнеслась бы этой никому не нужной честности?
Варя запуталась. Ей было больно и плохо физически, в голове было пусто, и мерзко похохатывала гаденькая догадка, почему продолжения на фотографиях нет. Либо неизвестный доброжелатель ее пожалел, либо он, точнее она сейчас явится, чтобы лично продемонстрировать все остальное.
Варя придвинулась к экрану и машинально скопировала самую острую фотографию, где любовники уже были готовы завалиться на диван каюты. Она нарочно увеличила фото и теперь во всех подробностях могла его рассмотреть.
Макс стоял спиной к фотографу, и Варя не видела его лица. А Рыжову было видно прекрасно – ее крепкую грудь с темными коричневыми сосками и пресловутые кубики пресса. И выражение ее лица – хищное и зовущее – тоже прекрасно угадывалось по фотографии. Глаза Вари раз за разом
возвращались к этой сладкой парочке, и с каждым взглядом в ее вены впрыскивался яд.
И, как она предполагала, в кабинет величаво вплыла Ксения. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять – девушка фотографии видела. Все. Ей на секунду даже стало жалко молоденькую дурочку. Как она могла тягаться с ней – умной и хитрой Завьяловой! Варя сидела, съежившись и обхватив себя руками, разом подурнев и постарев. Поделом! Не надо было переходить ей дорогу!
Как тебе фотографии?
Это твоих рук дело? – бесцветным голосом спросила Варвара.
Ну что ты, анонимный доброжелатель прислал их с анонимного почтового ящика, - пропела Ксения.
Фотографа легко вычислить, на яхте было ограниченное количество человек.
Не умничай! – резко осадила ее главный редактор. – Лучше подумай о новом месте работы. Теперь, когда твое место занято, Макс вряд ли вообще вспомнит о том, что была такая журналистка Карамышева.
Ты сама утверждала, что он никогда не путает работу и личную жизнь.
Варя не понимала, зачем и для чего она возражает Ксении. Все было понятно и без слов. Ее вышвырнут пинком под зад, и вместе с любовью она потеряет и работу. Замечательное будущее. Впрочем, потеряв Макса, ей уже не боялась ничего.
Вот именно! – прошипела Ксения, склонившись к ней. – Так что твою судьбу решаю я. Собирай свои вещички и пошла вон!
Последние слова она выговорила с особым удовольствием, но Варе уже было все равно. В висках стучала кровь, в горле застряли все слова, в голове билась одна мысль – «Макс!» Макс, Макс, Макс! Позвони, приди и скажи, что все это страшный сон и кошмар!
Ксения обошла Варю как неодушевленный предмет, ловко извлекла флешку и грациозно удалилась. Душа пела, и впервые за две недели ей дышалось широко и свободно. Краем уха она услышала звонок по мобильному Варвары и усмехнулась. Сейчас будет спектакль, но это уже не интересно.
По такому случаю у нее была припасена бутылочка очень вкусного и очень дорогого вина, и она сделал то, что позволяла себе крайне редко – заперлась в кабинете и выпила бокал. Не чокаясь, за преждевременную, но очень долгожданную гибель любви Варвары Карамышевой и Макса Еремина!
Варя долго смотрела на голосящий сотовый, поражаясь упорству звонящего, и, в конце концов, сняла трубку.
Привет! Что трубку не берешь? Заработалась? – послышался такой родной и любимый голос.
У Варвары разом хлынули слезы, и она несколько секунд молча глотала их, тщетно пытаясь выдавить хотя бы звук. Макс слушал, пытаясь понять причину ее молчания. Пауза затягивалась. Наконец она собралась с мыслями и произнесла, продираясь через вязкий и тягучий кисель муторных слов:
Не звони мне больше никогда, пожалуйста.
Очень аккуратно нажала на отбой, а потом также тщательно отключила телефон.
