Твою-то мать! – от души выругался Макс, услышав Варины слова. А после коротких гудков ему
захотелось шваркнуть сотовый о стену. Удержался он только из-за того, что с утра был на рабочем месте и уже битый час подписывал бумаги.
Антонина Петровна, главный бухгалтер холдинга, удивленно подняла брови, но благоразумно промолчала.
Это я не вам, - заверил он ее.
Она кивнула, забрала документы и поспешно вышла.
«Что за хрень собачья! Как он не любил все эти швыряния телефонами, непонятные претензии: «Ты меня не любишь!» и истерики на ровном месте! Неужели нельзя было объяснить все по- человечески, в чем проблема, а уже потом выставлять счет? Что за странная девушка Варвара?»
Внутренний монолог взбесил Макса еще больше, чем предлог для него. Пришлось лезть в дальний угол за сигаретами, что он делал только в крайнем случае. Но даже сигарета не помогла. Наоборот, от гадостного вкуса во рту стало еще противнее на душе.
Он ненавидел все эти бабские непонятки, намеки и обиды. Обычно, при такой непроходимой и нелогичной тупости он говорил все свои эмоции вслух, и если девушка не понимала, не звонил неделю, а иногда и больше. И обиды проходили волшебным образом у всех, но потом уже Максу было не интересно общаться с такой девицей.
И сейчас у него возникло дикое искушение поступить также – не звонить, игнорировать, ждать. И дождаться звонка с той стороны со сбивчивыми и невнятными «прости меня».
Или не дождаться… Варя может и не позвонить, вдруг отчетливо понял он. Если она решила, что он где-то накосячил, она не позвонит. С ее дурацкими принципами – не покупать с ним одежду, не знакомить с мамой, не пользоваться преимуществами знакомства с боссом. И принципы совсем не дурацкие, а самые что ни на есть нормальные, но человек с такими тараканами в голове обижается всерьез и надолго, и не разыгрывает мнимую обиду после отказа купить очередной красивый браслетик.
Макс со стоном сел на диван и обхватил голову. Он вспомнил, как она рассердилась на такую милую сцену их «повторного» знакомства на планерке после веселого уик-энда. Рассердилась, а не обрадовалась, что случайно переспала с большим боссом. Как яростно шипела на него в кинотеатре. А потом повела слушать соловья.
«Черт! Он поедет сейчас в офис и вытрясет из нее всю душу! Чтобы она не смела устраивать ему сцен, никогда и ни по какому поводу. Иначе сцену устроит уже он, и тогда они точно разбегуться!» Приняв такое парадоксальное решение, Макс быстро собрался и через пару минут уже ехал в редакцию.
Ксения Завьялова в очередной раз полюбовалась на снимки Марьяны и Макса, а потом аккуратненько удалила их с компа и из фотоаппарата. Теперь копии остались только на флешке, которую Макс никогда не увидит. Да и не захочет видеть, наверное.
Все дальнейшее Ксения видела ясно: Варя предъявляет претензии Максу, обвиняет во всех смертных грехах. Он этого страшно не любит, и на все истерики у него разговор короткий – дверь с той стороны. Что за фотография и откуда, он даже разбираться не станет, сочтет очередными девичьими фантазиями. Варвара девушка с принципами, первая не позвонит и жаловаться на увольнение не станет. Он – тем более.
И все-таки жаль, что модель и Макс не переспали. Ксения до последнего верила, что перед
Рыжовой не устоит даже босс, признанный плейбой и бабник. Тем более все его предыдущие пассии были именно такого плана – красивые, искушенные в любви и интригах.
На яхте Ксения все продумала: заняла удобное положение для съемок, заранее открыла окно в каюте, как смогла навела объектив… И надо же - такой облом! Наш влюбленный удержался. Чем его приворожила Варвара Карамышева – не понятно. Зато ясно – удержать она его не сможет, не та у девушки хватка.
Все готово, поле расчищено, нет ни Марьяны, ни Варвары и на сцену вступает она – Ксения Завяьлова. И уж теперь она не упустит своего счастья!
Варвара тупо сидела перед компьютером, все еще уставившись в сохраненную фотографию сладкой парочки. Встать она не могла, все тело дрожало, а в мозгах была пустота и маленький скулящий голосок, который монотонно повторял: «предательство, предательство, предательство». Хотелось крикнуть изо всех сил: «Заткнись, сама виновата! Сомневалась, не верила, не считала достойной? Вот теперь получи и распишись. Что же теперь делать, а?»
Заходили коллеги, видели ее странное состояние и аккуратно выходили вновь, шло время, а она как будто впала в прострацию. Ничего не хотелось делать - ни плакать, ни кричать, ни думать. Хотелось покоя и тишины. В таком состоянии она даже не заметила звука шагов и громкого хлопка открывающейся двери, и с удивлением увидела Макса, садящегося на стул перед ней.
Он был в бешенстве. Повернув ее к себе лицом, он спросил, еле сдерживая гнев:
Что за истерики?
Варя не понимая, смотрела на него. Он что, будет все отрицать? И даже не догадывается, по какому поводу она могла порвать с ним?
Терпение у Макса уже не то, что кончилось, а пошло в минусовую степень.
Я жду! – проорал он.
