Выпили за честность, потом за любовь. Со второй бутылки пошли тосты за прекрасных дам, а потом и за хитрых баб, которые «всю душу твою вывернут наизнанку, потом вернут обратно, и скажут, что так и было». Каждый поделился своей историей, когда он «были ни сном, ни духом», а все равно оставался виноватым во всем.
– С бабами всегда так – что ни сделаешь, все наперекосяк. Лучше молчи и трахай – сойдешь за умного! – подвел итоги Игорь, давно и прочно женатый, кстати.
Что было дальше – Макс помнил смутно, кажется, верные друзья отвезли его домой на такси, подняли наверх и уложили на диван.
Утром Макс проснулся похмельный и помятый и сразу посмотрел на телефон, есть ли неотвеченные звонки. Их не было.
Что за детский сад? Почему она не может позвонить и сказать, как была не права и раскаивается в этом? Почему он должен мучиться от чувства вины, когда виновата она? Макс совершал привычные утренние процедуры и продолжал размышлять. Все в его квартире напоминала о Варе.
Душ. М-м–м. Как они тогда стояли под льющимися строями воды, и как сладко она закричала в конце! А кухня? На столе, постоянно съезжая и держась за край, но упорно не уходили в спальню, как будто сделанные шаги разрушат все очарование спонтанности.
Да что там говорить, даже обычный завтрак уже требовал ее присутствия – этой привычки подтягивать согнутую ногу к подбородку, когда ешь. А если нога голая, а девушка сидит в его рубашке… Так. Хватит предаваться бесполезным воспоминаниям, иначе холодный душ ему обеспечен! Работать!
Весь день он вкалывал как проклятый, не вылезая из офиса и не вспоминая про телефон. Секретарша, милейшая Анна Игнатьевна, дама в возрасте, но очень профессиональная и исполнительная, два раза покупала и разогревала ему еду, но, в конце концов, желудок все равно забастовал.
Еремин откинулся на спинку рабочего кресла и попытался расправить плечи, что ему удалось плохо. От непрерывного сидения болела спина и глаза. Захотелось позвонить и пожаловаться на плохое самочувствие, и услышать в ответ: «бедный, беный Макс, сегодня будем интенсивно лечиться», и даже рука потянулась к телефону, но тут же он сам себя одернул.
У мужчин есть собственная гордость! Раз он сказал «нет», значит, нет!
Поэтому он позвонил маме. Обычно он разговаривал с ней вечером, в выходные и по скайпу, поэтому неурочный звонок сразу вызвал в ней тревогу.
– Что-то случилось, сын? – сразу спросила она.
И когда он, отводя глаза промямлил, что все в порядке, рассмеялась и ответила, что врать он так и не научился.
– Поссорился с девушкой из-за ерунды, – сознался тот.
– Хорошая девушка, то? – спросила мама серьезно.
– Хорошая, – вздохнул он, – Написала диссертацию по, как там ее, «Лексике бала».
– Господи, боже мой! – воскликнула его мама, обладающая еще большим чувством юмора, чем он. – Она с мозгами! И хорошенькая?
Макс, скрепя сердцем подтвердил, что да. Про их совместные чудеса в постели он благоразумно промолчал, думая, что маме незачем знать такие подробности.
– Берем! – решительно сказала мама. – Привози ее к нам в ближайшие выходные.
– Я только что сказал, что мы поссорились! – напомнил он ей.
– Не кричи на мать! Как поссорились, так и помиритесь. Хороших и умных девушек можно по пальцам пересчитать, это не твои модели и мисс «Жаркая весна».
Разговор с мамой ясности не добавил, а лишь внес сумятицу. Зачем он вообще сказал маме о Варе? Жил бы себе спокойно один, до появления очередной модели. Хотя бы Марьяны Рыжовой.
При воспоминании о голой Марьяне в его каюте он поморщился. Почему то картинки зеленой и несчастной Вари, когда ее мутило от качки, были ему дороже и ближе.
Неужели девушка сумела его зацепить? Что, кроме искреннего страстного секса и честности, пополам с наивностью было в ней? Доброта? Чувство юмора? Ум?
Хватит пытаться разлагать на составляющие единое целое! Она была неповторима во всем, начиная с комплекса Золушки, и заканчивая честным отношением к работе.
Уж не влюбился ли он? Макс не знал ответа. Что такое любовь, если отсечь от нее классный секс? Когда ты битый час размышляешь об одном человеке, сломал всю голову, и тебе опять чертовски хочется выпить? Когда везде и всегда представляется она – как бы она это сказала, как поступила бы, как рассмеялась или наоборот, наморщила нос? Это любовь? Тогда увольте. Не надо таких переживаний. Жили без любви раньше и дальше без нее проживем!
Третий день ссоры с Максом подходил к концу, а Варя так ничего еще и не решила. Хорошо хоть во вторник после обеда позвонила зам. редактора и объяснила текущую ситуацию. То, что Варю не уволили, она сказала сразу и спросила, когда та сможет вернуться к работе. Варя попросила выходные на два дня. Она подумала, что два дня безделья и ничегонеделания прочистят ей мозги и хоть какое-то решение она все равно примет.
Но уже на следующий день поняла, что решение взять дополнительные выходные было ошибкой. В голову лезли всяческие мысли, самые разные по драматичности и депрессивности, но ни одной конструктивной среди них не было.
