Церемония была невероятно красивой и романтичной. Чтобы представить, можно просто вспомнить несколько самых удачных американских мелодрам про свадьбы и, сложив их чудесные атмосферу и антураж, получить некое идеальное по всем параметрам торжество. Всюду газовые ленты, цветы, пышные весенние пейзажи, благородство аристократической архитектуры и невероятная магия человеческих чувств. Символичные клятвы в любви и верности звучали со всей сердечностью, так же искренне звучали после аплодисменты и поздравления близких. Этой энергетикой можно было воду заряжать и исцелять раковых больных, даже мое настроение неподдельно прониклось общей атмосферой радости.
Дождавшись своей очереди, я обняла молодоженов и сказала:
— От всего сердца вам только самого хорошего желаю! И вы же помните, что нужно любить друг друга долго и преданно, да? Не хочу потом услышать, что из-за моего сватовства у вас не сложилось!
Они дружно рассмеялись и еще подарили мне самые теплые объятия.
— Катюша, спасибо, милая! И за то, что пришла сегодня! — со слезами радости быстро говорила Марина Николаевна. — Знаешь, мы с Пашей единогласно решили, что хотим сделать тебе подарок.
Пока я хлопала ресницами в недоумении, Павел Александрович скромно протянул мне небольшую коробочку, перевязанную лентой, а его супруга продолжила:
— Прими это в благодарность от нас за то, что стала нашей милой свахой!
— Ну зачем вы?! — пропищала я, умиляясь их поступку. — Сегодня день, когда все подарки и чудесные пожелания вам, а вы вот что устроили!
— Он нам совсем ничего не стоил, а для тебя, надеемся, станет самой ценной вещью, — как всегда мягким голосом произнес Павел Александрович. — Спасибо, Катя! Мы с Мариной желаем тебе такого же счастья, какое ты помогла обрести нам!
— И будем терпеливо приглашения! — поиграла бровями невеста, а потом их внимания добились следующие на очереди.
А я обняла красивую бежевую коробочку и вышла из шатра, где снова наткнулась на Велесова.
— Что ж, я уважила молодоженов и даже встретила бывших коллег, большинству из которых все же была рада, так что с чистой совестью могу идти, — произнесла я вслух для единственного слушателя. Волевым усилием я отбросила все негативные эмоции и вспомнила наши с Владом замечательные моменты за время совместной работы. Так мне было проще отважиться на искреннее пожелание счастья. Тепло улыбнувшись напоследок, я произнесла: — Прощай, Влад. Пусть все у тебя будет хорошо.
Не дожидаясь ответа, да и не дождалась бы, даже если бы дожидалась (ах, какой печальный каламбур), я медленно побрела по аллее, ведущей к выходу из сада. Я точно знала, что он смотрит мне вслед… Этот озлобленный, не признающий поражения мужчина запомнится мне именно таким. Шанс на добрые воспоминания о Владе Велесове, которого я долго и пылко любила, был им же подло уничтожен. Что ж, ну и привет!
Оказавшись вдали от него, наедине с собой, природа снова стала мне истинным утешением. Вот только ее дивные ароматы сейчас изрядно горчили, пусть это и была горечь моего личного разочарования. Жаль было покидать это место, наполненное утешением и гармонией, жаль, что я не оказалась здесь при других обстоятельствах, а теперь с таким чудесным садом у меня будет ассоциироваться лишь очередная болезненная глава жизни.
Я собиралась уйти, но остановилась, еще раз посмотрев на всех тех счастливых людей на торжестве. Мой взгляд умышленно бродил среди гостей, от знакомых лиц к незнакомым и наоборот, пока наконец не нашел нужное. Статная, высокая, широкоплечая фигура Зореслава выделялась на фоне остальных, даже в толпе его легко было заметить. Из-за своего опоздания он не успел поприветствовать многих на этом празднике, и многие жаждали его внимания. Он был увлечен общением и, как всегда, дружелюбен.
— Ах, как жаль, что сегодня ты не напьешься… — из-за спины прозвучало издевательство в знакомом мелодичном голосе. — Хотя даже так у тебя не было бы шанса…
Я обернулась, а ведь вовсе не нуждалась в зрении, чтобы определить владельца высокомерного тона. На самом деле я была благодарна ей за то, что нарушила мое немое наблюдение за Радичем, в котором ничего хорошего не было ни для кого из нас. Я просто развернулась и пошла прочь, в очередной раз признавая ее победу. Вот только это искреннее смирение еще больше распаляло в ней желание поиздеваться над моим и без того потрепанным сердцем:
— А что случилось? Где наш бойкий язычок? Или ты, Катюша, наконец-то спустилась с небес на землю и поняла, что такие мужчины, как Зореслав Радич, никогда не зарятся на простушек вроде тебя?
Я могла хлестко бить словами Влада, которого бить вполне имела право, но противопоставить что-то Мире, женщине, которая для любимого мною мужчины стала женой, а значит, превзошла меня во всем, у меня не нашлось ни сил, ни возможности. И мне было абсолютно наплевать, что она сейчас с особым наслаждением собиралась вытереть об меня ноги. Наоборот, очень хорошо, если сможет хоть немного отвлечь меня от той боли, которая щемила в сердце с тех пор, как я увидела его снова…
