В кухне повисло молчание. Я рассматриваю белые и красные плитки на полу, тонкие лодыжки Лии, ее домашние туфли из голубой кожи. Этот дом, Лия, ее манера говорить, все ее поведение полны достоинства. Поднимаю глаза, смотрю на ее руки, скрещенные на груди, на темные пятна, на узловатые пальцы с прекрасными старинными кольцами. Она могла бы быть моей бабушкой. Но моя бабушка умерла в пятьдесят лет. Прабабушка и прадедушка погибли в концлагере, а я ничего про это не знала. Мне нужно поговорить с Альмой, немедленно. Они все умерли. Дедушка, прадедушка, бабушка, прабабушка, мой единственный дядя. И была еще Ракеле, сестра дедушки, о которой я никогда не слышала.
Я хочу увидеть Лео, хочу уйти, сейчас же. Я не была готова к такому.
Лия Кантони тоже уставилась в пол, на мои ноги.
Карлотта живет в Болонье со своим парнем, ей двадцать три, и она уже беременна. Срок у нее пять месяцев — чуть меньше, чем у Антонии. Это одна из моих любимых студенток, умная, но безалаберная, веселая. Она пришла ко мне на консультацию по дипломной работе о Боккаччо.
— Я тоже родила дочь очень рано, — сказала я. Но почему–то не добавила, что и моя дочь беременна.
Карлотта уже год в академическом отпуске, чем она только не занимается, в том числе поет в какой–то группе. Она пригласила меня на свадьбу в своей характерной манере — сбивчивой, со множеством лишних подробностей: «Приходите обязательно. Торжественная часть будет в Римини, в администрации города, в полдень, потом мы поедем на море, закусим на берегу, у моего папочки, даже если будет дождь. Ризотто, рыба на гриле, сорбет с водкой. И никакого торта! Потом — музыка и танцы».
— Хорошо. А когда? — спросила я, предполагая, что свадьба будет летом.
— В это воскресенье.
Я не стала спрашивать, почему она решила пригласить меня только сейчас и почему так спешно выходит замуж. Сказала только, что приду. Мне нужно чем–то занять себя в воскресенье, меня ни на минуту не оставляют мысли об Антонии, как она там, в Ферраре. День проходит в работе, а вечером накатывает беспокойство. Я не звоню ей, не хочу тревожить, не хочу, чтобы она поняла мое состояние. А еще я боюсь, что выйду из себя, что скажу лишнее.
Зачем Антония поехала в Феррару? Решив рассказать ей про Майо, я менее всего ожидала такой реакции. Не представляю ее на феррарских безмолвных улицах, в тумане. С кем она там встречается? Я спрашиваю себя, что может рассказать ей Микела обо мне и о том, как я исчезла из ее жизни. Интересно, удалось ли Лео поехать туда? Может, отправить ей сообщение? Я бы хотела ей чем–то помочь, но чем?
— Приезжайте вместе с мужем! — приглашает Карлотта.
Боюсь, будет трудно уговорить Франко поехать в Римини на студенческую свадьбу, но попробую. Или, как обычно, поеду одна.
— В таком случае, ты должна защитить диплом в следующем году, — парирую я.
— Обязательно! — обещает она и порывисто меня обнимает.
Чувствую, как ее круглый животик упирается в мой. С Антонией мы редко нежничаем, она вся в отца. Или я что–то делаю не так — дочь выросла, а я не смогла перестроить наши отношения.
Когда Антония была маленькой, я часто брала ее на руки. Потом мы уехали в Америку, и там она очень быстро превратилась в замкнутого и сдержанного подростка. А не поехать ли нам вместе на свадьбу Карлотты, если будет хорошая погода?
Выхожу из дома Лии Кантони в начале девятого, феррарские улицы пустынны. Хочу прогуляться, выбираю длинную дорогу до гостиницы, иду мимо собора, мимо замка и городского театра. У бара на площади Савонаролы — группа парней, пьют пиво, перекрикивают друг друга. «Ну чо тебе?» — злобно наступает шестнадцатилетний кудрявый подросток в спортивной куртке на другого, белобрысого, в точно такой же куртке. Кажется, они пьяны, вот–вот подерутся, но друзья–приятели вокруг них смеются, значит, ничего ужасного не происходит.
На полпути, почувствовав вечерний холод, я поняла, что оставила пакет с одеждой у Лии, но возвращаться не стала.
Бар, где работает Изабелла, уже закрыт. В гостинице портье приветствует меня легким кивком и молча протягивает ключ. Поднимаюсь по лестнице, захожу в номер, снимаю сапоги и сразу иду к бару–холодильнику. Нужно что–то выпить, Ада меня поймет. В баре две бутылки минеральной воды, две пива, два пакета сока и две миниатюрные бутылочки с красным мартини. Делаю себе коктейль из мартини с ананасовым соком и ложусь на диван в салоне.
Чета Бонапартов бесстрастно взирает на меня. Хорошо им там, наверху!
Набираю Лео, он отвечает после первого же гудка.
— Я тебя ждал.
Как приятно слышать его голос.
— Приедешь сегодня?
Скажи да, ну пожалуйста.
— Не могу. Мне нужно разобраться с ситуацией в Пиластро. Читала в газетах?
— Признаюсь, нет.
Как ни пытаюсь скрыть свое разочарование, кажется, он его уловил.
— Как ты? — спрашивает он.
Раз Лео не может приехать, лучше не говорить ему о моем состоянии, не то он расстроится или же приедет, несмотря на занятость. Голос должен звучать бодро, как ни в чем не бывало, и вообще, переменим тему.
— Что у тебя там, выкладывай!
