Но больше всего меня удивили его родители. Я так увлеклась ролью сыщика, что всерьез представляла себе папу Бретта эдаким злодеем из фильмов, окруженным тайнами и охраной и притаившимся где-нибудь за углом, чтобы тайком понаблюдать за толпой. Во взгляде матери Бретта я ожидала увидеть скорбь и тоску, которые прежде читались в глазах моей мамы. Но нет – супруги широко улыбались, держались за руки, были разодеты в пух и прах. Тут мне стало понятно, что имел в виду Бретт, когда сказал, что не может докопаться до правды. Со стороны его семья казалась просто идеальной.
– Нравится? – спросил Бретт, и я подскочила от неожиданности. Он опустил руки на мои бедра, но сегодня этот жест произвел на меня совершенно иной эффект. Стоило мне осознать, что мы больше не притворяемся, как все изменилось.
– Волшебное место, – сказала я.
– Вот-вот. У меня такое чувство, что мы вообще больше не в Крестмонте. И не в Джорджии. Но тебе еще надо познакомиться с моими родителями. – Его мама с папой так были заняты беседой с гостями, что Бретт никак не мог выгадать минутку, чтобы представить нас друг другу. С каждой секундой меня все сильнее сковывало волнение.
– А где они? – спросила я. Бретт слегка развернул меня к дальней стене. Она представляла из себя, по сути, огромное окно, а рядом с ним располагался бар. За стеклом виднелось что-то вроде веранды. Бретт кивнул на своих родителей – они беседовали с какими-то мужчиной и женщиной.
– Видишь вон ту парочку? Женщина – дизайнер интерьеров. Она тут все обустроила.
– Круто! А откуда они? Из Нью-Йорка? – сложно было представить, чтобы Джорджия могла кого-нибудь вдохновить на такой стиль. Слишком уж помпезный – и не слишком уютный.
Бретт взял с подноса официанта какой-то крошечный хот-дог и забросил себе в рот.
– Они местные, – ответил он. – Ты их разве не узнаешь?
Я присмотрелась, стараясь не отвлекаться на шик и блеск. И тут мне и впрямь вспомнились их лица – я видела их несколько лет назад.
– Это же чета Макгенри! Родители Дженни. – Тут, будто услышав мои слова, Дженни подошла к бару и остановилась рядом с парой.
– Честное слово, я не знал, что она тоже тут будет… познакомишься с моими родителями позже, – сказал Бретт, прочитав мои мысли. – Пойдем свежим воздухом подышим.
Бретт провел меня сквозь толпу и несколько стеклянных дверей. Мы оказались на маленьком патио с видом на бассейн. Ночь была просто шикарная: луна светила высоко в небе, жара сошла на нет. А еще было тихо. Удивительно тихо. Настолько, что я слышала, как стучит мое сердце.
Мы прислонились к перилам и уставились в темноту. Бретт покосился на меня, потом опустил взгляд на мои ноги.
– Красивое платье, – заметил он, вытянул руку и коснулся уложенных локонов. – И прическа твоя мне очень нравится. – Он взял меня за запястье и притянул к своей груди. – А еще мне нравится, когда все вот так, как сегодня. Безо всякого притворства.
– Мне тоже.
Бретт улыбнулся. В уголках его глаз залегли морщинки.
– Правда?
– Да. – А потом что-то случилось. Может, дело было в тишине, может, в темноте, но у меня словно язык развязался, и я сказала: – Ты мне нравишься, Бретт. Хотя этого никак не должно было случиться. Меня устраивало, что отношения у нас с тобой ненастоящие, потому что так я чувствовала себя в безопасности. Они спасали меня от разбитого сердца. Но вот мы с тобой здесь, и все кажется до того реальным, что аж страшно.
– Объясни, чего ты боишься?
– Отношения добром не заканчиваются. Погляди на моих родителей. Я всегда думала, что у них настоящая любовь, что они всю жизнь будут вместе, но в одно прекрасное утро папа проснулся и решил, что нас ему мало. Что ему мало такой жизни. Люди вечно судачат о влюбленности, но о том, что любовь
– Тогда позволь мне доказать, что я-то точно останусь с тобой!
– Бретт, это звучит очень мило, но ты и сам не можешь знать наверняка, захочешь ли ты уйти. Отношения – это большая игра, где шансы на победу не столь велики. А в такие вечера, как сегодня, когда я впервые за много лет надела платье и словно бы перенеслась в другой мир, очень легко очароваться моментом. И придать слишком много значения мелочам.
– Что ты имеешь в виду? Что, скажем, завтра я проснусь и решу, что больше у меня к тебе чувств нет? – спросил он. Я кивнула. – Бекка, это невозможно. Чувства проснулись во мне не сегодня. И я обещаю, что завтра они никуда не денутся, и послезавтра тоже. – Бретт коснулся моего лба. – Ты слишком зациклилась на своих страхах, ты чересчур много думаешь и вечно ищешь подвох. Но ведь не у всего есть минусы!
– Я запуталась, – призналась я. – Совсем недавно мы были чужими друг другу, а потом, бац, стали разыгрывать влюбленных. Границы между реальностью и вымыслом начали размываться, и теперь их толком не различить.
