Я сам виноват. Нечего было просить время на «подумать». Впрочем, я действительно в нем нуждался. Но я не рассчитывал, что если попрошу ее перестать быть моей девушкой, мы не сможем дружить. А ведь я мог это предусмотреть. И пускай я еще не разобрался с путанным клубком собственных чувств, Бекка была единственным человеком, с которым мне хотелось говорить. Только она меня понимала. Но, судя по всему, больше не хотела иметь со мной никаких дел. После моих слов на крыше между нами разверзлась пропасть, и теперь она на меня даже не смотрит. Ни на занятиях. Ни в обеденный перерыв. Она даже пересела от нашего любимого столика.
Первые несколько дней я ее искал. Обошел библиотеку и все коридоры, но Бекка, должно быть, пряталась в каком-нибудь закутке, о котором никто кроме нее не знал. Я смог увидеться с ней только один раз – на английском, в четверг. Наши взгляды встретились, когда мисс Коппер велела мне остаться после урока. Но даже тогда Бекка отвела глаза через секунду, прижала учебники к груди и выскочила в коридор.
– Бретт, – начала мисс К., когда класс опустел. Я стоял у своей парты и ждал. – Уверена, ты в курсе, что игроки футбольной команды должны получать четверки по всем предметам, иначе их отстранят от матчей.
Я кивнул.
– Да, я знаю.
Она положила на стол мое недавнее эссе о «Ромео и Джульетте». В верхнем правом углу красовалась жирная красная единица. Одна напасть за другой. Я хотел было объяснить, почему у меня вышло такое плохое эссе. Что все свободное время уходит на заботу о маме, поэтому мне некогда было его писать. Что все выходные я просидел на дурацких сеансах у психолога. Что по ночам я сплю часа три от силы, потому что боюсь, что дверь распахнется и на пороге появится отец.
Но я молча стоял перед мисс К. и старался держать себя в руках.
– Твое эссе набрало только тридцать процентов. – Продолжала она. – И теперь из-за низкой оценки твой средний балл понизился до тройки. Я сообщила об этом твоему тренеру, Бретт, и теперь ты не сможешь играть, пока ситуация не улучшится.
– Я исправлю оценки, – пообещал я. На этот раз не для того, чтобы порадовать папу. А потому что на меня рассчитывает вся команда.
– Охотно верю. И еще знаешь что, Бретт… – ее лицо приняло знакомое, сочувственное выражение – так теперь смотрели на меня все преподаватели. Права была Бекка – когда вся школа знает о твоих родителях, хорошего мало. – Если в будущем тебе понадобится отсрочка по дедлайну…
– Нет, не понадобится. Спасибо, мисс Коппер, – быстро сказал я и выбежал из класса. Меня страшно злило, что все обращаются со мной как с хрустальной вазой, даже разговаривают приглушенным тоном, будто боятся, что у меня случится истерика. Единственным человеком, который общался со мной как ни в чем не бывало, был Джефф. Он ждал меня в коридоре, удивленно выкатив глаза.
– Что стряслось? – спросил он по пути в кабинет алгебры.
– Я эссе завалил, – ответил я, схватившись за лямки рюкзака. – И теперь мой средний балл упал до трех.
Джефф застыл как вкопанный. А я шагал дальше, пока он не поймал меня и не оттащил назад.
– Тебя из команды выгнали?
– Можно потише, а? – шикнул я на него и толкнул в угол коридора. – Не выгнали. Просто отстранили, пока оценки не исправлю.
– Так репетитора найми! Ты нам нужен в команде!
– У меня сейчас непростой период. Нет времени на репетиторов.
Он ругнулся полушепотом.
– Черт. Совсем забыл. Как там твоя мама?
Я покачал головой.
– Не очень, – коротко ответил я. Мне не хотелось откровенничать о семье в школе. – Пора на урок.
Я хотел уже было повернуть, но тут он схватил меня за плечо.
– Бретт… ты в порядке?
– В полном, – солгал я.
– Можешь мне правду сказать. Мы же с самого детства дружим. – Он шагнул ко мне и понизил голос. – Я ничего не расскажу команде. Это останется между нами.
В коридорах находилось слишком много людей и любопытных глаз. Мне не хотелось обсуждать с ним эту тему. Не сейчас. А может, вообще никогда. Откровенничать я был готов только с Беккой, да и ту, кажется, потерял.
– Все хорошо, – сказал я и, оттолкнув Джеффа, поспешил вниз по лестнице.
Может, если часто это себе повторять, я в конце концов и сам поверю.
С тех пор, как мы возобновили общение с Дженни, у меня прибавилось уверенности. А еще я осознала, что игнорировать Бретта в школе – не лучший выход. Так пропасть между нами станет только шире. Я решила, что теперь пришел мой черед взять свою жизнь под контроль и поговорить с Бреттом. Он сказал, что ему нужно подумать. Недели на это вполне достаточно, так? Наверняка он уже разобрался со своими чувствами ко мне. И каким бы ни был его вердикт, я готова его узнать. Хватит слоняться с понурым видом. Надо действовать.
В понедельник утром я пришла в школу с высоко поднятой головой и четкой целью.
Вот только место Бретта на уроке английского пустовало.
Вся моя готовность и позитивный настрой оказались напрасными. Круто.
