В жизни не поверю, что можно брать член в рот из любви к искусству! За деньги берут. Принуждают. Но я точно знала, что Геля делала минет не за деньги и не по принуждению. Но как?!
Подруга отхлебнула пива из банки, уставилась на точку в стене выше моей макушки и проговорила:
– Хм… Это просто так не объяснишь. Понятно, что любому это делать не будешь. А вот когда между вами уже есть связь…
– Какая?
– Например, он сделал тебе сногсшибательное куни! И тогда хочется в ответ сделать ему приятное.
Я скривилась. Пусть Никита и сделал мне куни, но я не загорелась в тот же момент ответить ему тем же. Значит, это не мой вариант.
– И все? – расстроенно спросила я.
– Нет конечно! Иногда просто хочется поласкать его там.
– Как? Почему?
– Знаешь… Это не описать. Тут все… Момент, настроение, особый запах, особая власть над ним.
– Запах? – скривилась я.
– Да, запах. От него кружится голова и внутри все завязывается в тугой узел. Только от запаха.
– А какая может быть власть, когда ты берешь в рот член?
– О-о-о! – Гелька загадочно улыбнулась. – Ты не представляешь, что ты держишь во рту в опасной близости от зубов.
Тут она захохотала, и особая доверительная атмосфера рассыпалась. Я захохотала следом, а потом мы просто сели переписывать конспекты и зубрить материал.
– Эх… пожрать бы, – часа через три вздохнула подруга, – а идти за сосисками в магазин лень.
Я отвлеклась от формул и посмотрела на Гельку.
– Слушай, а почему мы не учим лекции у меня? По крайней мере, там готовить не надо. Заказываешь в ресторане что хочешь и когда хочешь, и не отвлекаешься. Просто домой не я буду тащиться, а ты. Как тебе такой вариант?
Я по выражению ее лица поняла, что вариант ей нравится.
– Я вообще могу у тебя оставаться, – воодушевилась она, но я покачала головой.
– Не можешь. Тобольский любит появляться либо поздно вечером, либо под утро. А у меня табу на гостей. Зато вечерами мы могли бы с большей пользой проводить время. Ну как?
В согласии подруги я не сомневалась. И в этот вечер собрала в сумки побольше шмоток, явно уже привыкая к своему новому положению.
По дороге в башню предупредила Костю об изменениях.
– Ну тогда я и обратно ее забирать могу. Я как раз с работы еду и твою подружайку прихвачу.
– Правда?
Мне нравилось, как все идеально складывалось, как красную ковровую дорожку расстилали. Вот только куда?
Никита снова пропал. Я не беспокоилась. Мне было ровно хорошо без него, чем с ним. Костя привозил нас с Гелькой из универа и пропадал до вечера. Мы усиленно грызли с ней гранит науки и все блюда из ресторана по перечню меню. А вечером Геля собирала учебники и уезжала в общагу. Меня хватало только на душ и нырнуть в объятия постели до следующего утра.
Тобольский появился неожиданно и не вовремя.
Мы как раз с Гелькой наматывали на вилки спагетти и втягивали их в рот, когда дверь бесшумно открылась и на нас воззрился Никита Сергеевич.
– Здрасьте, – прошмякала подруга, неуклюже запихивая вермишель в рот, размазывая соус по лицу.
– Что это? – не обращая на нее внимания, обратился ко мне Тобольский.
Я лихо втянула в рот свою порцию и причмокнула.
– Не что, а кто! Познакомьтесь, моя подруга Геля. Гель, это мой… это Никита Сергеевич Тобольский. Папа Стаса.
– Брысь отсюда, – тихо бросил он в ответ, и Гелька тут же сорвалась с места, забыв про учебники, и выбежала за дверь, громко захлопнув ее за собой.
– Мы вообще-то учились, – проворчала я обиженно.
– Эта квартира для тебя и для меня.
– Хорошо, тогда я допоздна буду засиживаться в общаге, голодать и страдать. А к ночи возвращаться в квартиру для тебя.
Реакцию Тобольского никогда не возможно просчитать. Вот и сейчас он усмехнулся и отмахнулся.
– Ладно. Сегодня я действительно выбился из графика. Привози эту девчонку. Но чтобы к ночи ее здесь не было.
– Обещаю!
– А теперь закажи мне такие же макароны. Проголодался как черт.
Никита скинул пиджак и сбросил галстук. Более бережно убрал запонки и закатал рукава рубашки. Пока ужинал расспросил меня про учебу, сессию и оценки. Покивал. Поинтересовался, нравится ли мне выбранная профессия.
В общем, мы так мило побеседовали, что момент, когда Тобольский доел, резко отодвинул от себя тарелку и пальцем поманил меня, стал неожиданным.
– Зачем? – вскинулась я и внутренне подобралась.
Нет, я никогда не привыкну к его близости и резким изменениям в настроении.
Никита похлопал ладонью на стол перед собой и пояснил:
– Хочу десерт. Или ты думаешь, я просто так сюда приезжаю?
От его усмешки по коже побежали холодные мурашки.
– Я не заказала. Что хотите? Фрукты? Мороженое? – я потянулась за меню.
– Тебя.
Рука застыла, так и не дотянувшись.
– Меня на десерт? – переспросила дрогнувшим голосом.
Черт! Ну сколько можно? Я же знаю, почему здесь, почему с ним и зачем. Что же каждый раз колбасит?
Заставила себя сползти со стула и подойти к Тобольскому. Его руки легли на мои бедра. Сжали. Потом с силой потянули вверх и водрузили на стол. Я поерзала, усаживаясь поудобнее, хотя вместо блюда чувствовала себя не очень уютно.
