Я послушно наклонилась, практически легла на Никиту сверху и дотронулась до губ. Твердых, сжатых, не делающих мне никакой скидки.
Слегка потерлась своими губами об его. Лизнула. Попыталась просунуть кончик языка в рот. Тобольский как сидел каменным истуканом, так и остался сидеть.
– Ты же не хочешь целоваться.
Он открыл глаза на мое заявление.
– Хочу, – прозвучал короткий ответ, а движение бедер подтвердило, его желание никуда не делось.
– Тогда расслабься. Я не умею целоваться с каменным истуканом.
Ситуация начала раздражать, но кажется только меня. Никита, напротив, рассмеялся.
– А если меня заводят твои попытки растормошить мужчину? Ты такая неловкая, неискушенная… Такая невинная.
– Да, да, – я попыталась слезть с колен, но он не дал.
– Я буду растягивать удовольствие столько, сколько мне хватит терпения. Не торопи меня и не торопись сама.
– А по мне, так лучше трахнул бы меня и отпустил, – пробормотала я, вконец расстроенная его словами.
– Не лучше. Возле меня только такие, продуманные, расчетливые, торгующие своей девственностью и удобно пристраивающие писечки, словно это гребаный грааль. Ничего святого. Все продается и покупается. А ты, Ира, бесценна. Пока бесценна.
– А потом?
Тобольский хмыкнул.
– Потом… Захочешь жить красиво и будешь торговать своей писечкой. Станешь как все. Так давай не будем торопиться. Пока ты чиста, я готов платить много и щедро.
– Подожди. Ты будешь платить мне и поощрять все капризы, пока не будешь трахать?
Он выдохнул.
– Не совсем. Помимо траха существует много удовольствий. Я научу тебя всем.
На этом наш диалог прекратился. Тобольский обхватил мой затылок рукой и приблизил к губам. Несколько секунд ничего не происходило, только когда машину потряхивало, наши сжатые губы соприкасались. А потом он выдохнул и на меня обрушилась лавина чувств и ощущений. Совершенно не невинных.
Никита обхватил губы своими, покусывая и вбирая в себя. Тянул и отпускал. Облизывал и сдавливал. Проникал в мой рот, заставляя переплетаться с ним языками, а затем втягивал в свой, продолжая эту странную игру.
Тело вибрировало, требуя новых ощущений. Я слишком остро чувствовала его напряженное жесткое тело. Тобольский надавливал мне на ягодицы, заставляя елозить по своему каменному члену, и я сходила с ума от этих движений.
Шире раздвигала ноги и терлась о его стояк, получая новую порцию возбуждения и безумия.
Все закончилось так же внезапно, как и началось. Мы приехали. Он отодвинул меня, ссадив с колен. Меня вывели из машины и вручили Косте. Никита даже не попрощался.
Его кортеж уехал, заканчивая на этом вечер.
Два дня я о Тобольском не слышала и не видела. Моя учеба вошла в привычное русло, я и думать забыла, что есть еще Стас и Саша.
Но они обо мне не забыли.
Сначала я увидела Гельку в слезах.
– Эй, ты чего? – спросила я, подсаживаясь к ней за парту.
– Все нормально, – шмыгнула она носом и отвернулась.
– Когда нормально – не плачут, – отрезала я, стараясь растормошить подругу. – Что случилось? Кто обидел?
– Я не хочу говорить, – продолжала упрямиться Геля.
– Прекрати! Если я могу помочь…
– Не можешь! – сорвалась она. – С ним никто не может помочь. Ты уже пыталась, а теперь сидишь на цепи его папаши!
– Стас? – сразу догадалась я.
Геля кивнула.
– Вот мразь.
Я сорвалась с места, наплевав на крики в спину, и пошла разыскивать этого недобитого таракана. Долго искать не пришлось. Стас опять развлекался в холле с первокурсницами, которые совершенно не могли за себя постоять.
– Отстань от девчонок! – рявкнула я. – У тебя до них еще не дорос.
Стас на секунду замер, потом нехотя развернулся и окинул меня взглядом:
– А ты откуда знаешь? Или сама хочешь проверить?
– Было бы чего там проверять, – фыркнула я. – У тебя какие-то проблемы, Стасик? Я знаю, что твой папа легко решает любые. Может, тебе оставить других и заняться уже собой?
Я видела, как убежали девчонки, воспользовавшись тем, что внимание Стаса отвлекли. Но вот его дружки все еще оставались при своем главаре.
– Я занимаюсь чем хочу, кем хочу и когда хочу, – проговорил Стас, подступая ко мне.
Я не отошла ни на шаг, даже когда он приблизился вплотную. В нос неожиданно ударил знакомый запах Никиты. Внутри натянулась невидимая струна, неожиданно подключая привычную реакцию на Тобольского. Возбуждение, легкий страх, напряжение и чуть-чуть благоговения.
Но это нормально испытывать к Никите, но не к Стасу же!
Я оттолкнула его, специально растягивая губы в издевательской улыбке.
– Тогда займись мной, когда захочется. Посмотрим, получится ли!
Он окинул меня взглядом сверху вниз и ухмыльнулся.
– Я давно бы скрутил тебя в узел и оттрахал…
– Что же мешает? – я задиралась, но внутри все неприятно звенело от омерзения и страха.
– Жду подходящего времени, – бросил он, останавливаясь взглядом на груди и плотоядно облизываясь. – Недолго ты будешь пользоваться покровительством папки, запомни.
