Я все еще ее хочу. Настолько, что от одной мысли кровь кипит и ширинка трещит. Она хочет меня – это тоже факт. Так почему бы не скрасить одинокие вечера друг друга? Что, блин, за долбаный принцип, Обезьянка? Давай сделаем друг другу приятно, а потом я улечу, и пожалуйста! Ходи за ручку в киношку с душным очкариком, чмокайтесь в щечку и занимайтесь тантрическим сексом (или какой там у этих блаженных секс?) – вообще по фигу! Но эти два месяца сто процентов должны быть мои!
– Как давно ты звонила родителям? – спрашивает Ава, покачивая в руках смешную керамическую кружку в виде пухлого, несуразного жирафа.
– Это вопрос с подвохом? – подозрительно щурюсь я, удобней устраиваясь в кресле со своей кружкой вкуснейшего облепихового чая с малиной, который так профессионально заваривать умеет только сестренка.
Наши уютные семейные посиделки продолжаются уже четыре часа кряду. И только час из них прошел вдали от обеденного стола. Хозяюшка Ава, как всегда, наготовила столько, что запросто хватило бы накормить всю хоккейную команду ее мужа и роту фанатов в придачу.
– Просто ответь. Ты в курсе последних новостей?
– День, может, два назад. Каких новостей?
– М-м, они загорелись идеей купить… дачу.
– Нет? – в ужасе охаю.
– Да, – расплывается в издевательски довольной улыбке Релька.
– Да ну нет! – повторяю я.
– Да, детка, да.
С моих губ срывается мученический стон.
– Это конец! Теперь они официально пенсионеры!
Ава смеется. Ярик с Димкой, которые тут же, рядом, сидят на диване и рубятся в игровую приставку, оглядываются, посмеиваясь.
– Какой любопытный критерий старения, – бросает Ремизов.
– А ты не знал? – спрашиваю я. – Это крайняя ступенька молодости, когда людей начинает клонить к земле. А самое ужасное, что сейчас начнется: копка, прополка, посадка… а кто им с этим будет помогать? Правильно. Дети. – Поднимаю большой палец вверх и тут же, скорчившись, переворачиваю его вниз.
– Думаю, ты зря волнуешься, – пожимает плечами сестренка. – Мама клятвенно убеждала, что это исключительно их прихоть и нас никто не обязывает убиваться на грядках.
– Ха-ха. Все они так говорят. Пока с первым прикосновением к граблям в них не вселяется дачный бес. Бо-о-ольше, больше огурцов!
Димка смеется.
Ярик с Авой хмыкают.
– С другой стороны, свой дом за городом не так уж и плохо, – снова вступает в беседу муж сестры, – свежий воздух и тишина. То, что нужно, чтобы отдохнуть от душного города.
– Бесспорно, – соглашаюсь я, – но только если набор растений на участке ограничивается кустовой розой и парой берез.
– За кустовой розой тоже нужно ухаживать, – замечает Ава.
– Тогда вычеркиваем ее из списка и оставляем только березы.
Мы переглядываемся, улыбаясь.
На какое-то время в гостиной виснет тишина, которую нарушают только клацанье клавиш джойстиков и жутковатые звуки какой-то рубиловки, в которую режутся зять и племянник. Насколько я могу судить, Ремизов безбожно Димке проигрывает. Делаю глоток чая, наслаждаясь приятной кислинкой, что перекатывается на языке.
А Бессонов до сих пор молчит…
Паразит.
Жмурюсь. Вздрагиваю, едва не расплескав остатки чая, когда на телике, откуда-то из-за угла, выскакивает что-то несуразное и… «гейм овер».
– Я тебя сделал, бать, – лыбится Димка.
– Я просто не вовремя моргнул, а ты этим совершенно не по-спортивному воспользовался, – нарочито обиженно хмыкает Яр.
– Ага-ага. Просто признай, ты не шаришь в шутерах. Онли хоккей!
– Чтобы ты знал, я играю лучше девяноста девяти процентов команды, – обнимает Димку за шею Яр. – Я не могу быть во всем идеален.
Я хмыкаю.
Может. Этот мужик может быть идеальным. Да что уж там, он и есть идеальный! Не то что засранец Арсений. А разговоров-то было, разговоров…
– И кто тот один процент, что играет лучше тебя? – интересуется Ава у мужа.
– Бессонов.
Знакомая фамилия режет слух.
Я напрягаюсь и прячу взгляд в кружке.
И сюда забрался этот выскочка!
– Кстати, о нем, – говорит Яр жене, я напрягаю слух. – Образцов рассказал по большому секрету, что нашего парня хотят увезти за океан.
А теперь я вскидываю взгляд, уставившись во все глаза на Ярика. Благо, он смотрит на жену и моего позорно щенячьего взора не замечает.
– Правда? – удивленно переспрашивает сестренка. – Оу, это же классно, я полагаю?
– Да, – кивает Яр, мимоходом оглядываясь на меня, – деньги, перспективы. Жаль, конечно, для нашей связки отъезд Арса станет огромной потерей. Но для него как для спортсмена – это крутой шанс снова заявить о себе.
– Думаешь, согласится? – вылетает предательски заинтересованное из моего рта, который я не успеваю вовремя заткнуть чаем.
– Думаю, да, – пожимает плечами Яр. – Объективно я не вижу ни одной причины, по которой он мог бы отказаться. Пока есть возможность, надо за нее хвататься.
– Ну-у, – тянет Ава, – по сути, в России его ничего не держит, так что…
Ага…
Ничего…
Абсолютно, совершенно ни-че-го.
Ох, что-то так в груди щемить начало. Перебор с кислотой в чае, наверное.
