– Ральф? – смеюсь и треплю собаку племянника за ушами. – Привет, малыш! – Который, конечно, по размерам давно уже не малыш и сейчас своими огромными мохнатыми лапами вероломно пачкает мои светлые джинсы. – Ты с кем тут, парень? – Чешу «ребенку» мокрый нос и оглядываюсь.
– Привет, тетушка, – смеется Димка, резво заскакивая на поребрик с поводком пса в руках. – Ты чего тут сидишь?
– Т-тетушка?
Димка хохочет.
– Ты сказал: тетушка? – в неверии округляю глаза. – А ну иди сюда, негодник, я сейчас покажу тебе «тетушку»! – Грозно охаю, подскакивая с лавочки, крепко стискивая в объятиях не успевшего убежать племяша.
Димка брыкается. Я ерошу, растрепывая его русоволосую шевелюру. Парень возмущенно вырывается и вяленько отбивается от моих нападок, бубня весело:
– Понял-понял, просто Мартышка!
– То-то же! – отпускаю ребенка. – Тетушкой я буду, когда мне стукнет далеко за шестьдесят лет и сто пятьдесят килограммов. Только тогда тебе будет позволено звать меня тетушкой, сечешь? – Тяну кулак.
– Секу, – отбивает мне «пять» своим кулаком Димка. – Ты будешь заходить или пришла покачаться на детских качелях у нас во дворе? – хмыкает парень.
– А что, мама не вынесет мне куриные рулетики сюда?
– Не-а, мама приказала выгнать Ральфа на улицу, а тебя загнать в квартиру.
– Маму надо слушаться, – цокаю. – Я тогда поднимаюсь?
– Давай. Мы тоже скоро будем, – цепляет пса на поводок Димка. – Давай, Ральф, погнали!
Я провожаю взглядом широкий разворот плеч будущей надежды отечественного хоккея и ныряю в подъезд. Вызываю лифт, наблюдая за бегущими зелеными циферками на табло, нервно перекатываюсь с пятки на носок.
Не-а, Марта.
Финиш.
Пора заканчивать думать о засранце Арсении. Зачем? Не очень-то сильно ты ему была нужна, раз букет тюльпанов и парочка тупых эсэмэс-подкатов – все, на что этот хоккеюга расщедрился. То есть он, конечно, на роль парня года и не тянул. Да и отношения не предлагал, но даже ради регулярного секса можно было постараться чуточку сильнее!
Да.
Как-то так.
И все равно… бесит!
Коза.
Козюля.
Козища!
Сжимаю в пальцах ручку, отчетливо слыша треск пластика.
Неделя, блин! Уже отмотало целых семь дней с момента нашей последней встречи. По всем моим прикидкам неприступная Царица уже давно должна была сдаться и написать первой. Я ведь точно знаю, что я ее зацепил. После Женского дня у нас наметилось явное потепление. Это не понял бы только тупой, слепой и бесчувственный. А зацепить и исчезнуть – самый верный путь к капитуляции даже самой упрямой женщины. Мол, самую малость «выдержать» ее интерес, чтобы он настоялся, как дорогое вино.
Давайте объективно? Мой план был хорош! Расположить ее к себе, взяв нахрапом на Восьмое марта, а потом дать ей то, что она просила, – свободу от собственного присутствия. Идеально! Только я не учел одного факта. Что упрямство родилось раньше Марты Марковны, на которую, похоже, моя многоходовочка возымела абсолютно противоположный эффект. Это зараза напрочь забыла о моем существовании.
Нет, конечно, я не сидел всю эту неделю дома, наматывая сопли на кулак с телефоном в руке в ожидании ее звонка. Две игры на выезде, завершение первого раунда плей-офф, медкомиссия перед раундом номер два – все это сжирало львиную долю моего времени. Усталость накручивалась, как снежный ком. Я и в златоглавую-то вернулся с командой только вчера вечером. Но… серьезно?
Откидываю сломанную ручку на стол и тянусь к стаканчику с остывшим кофе.
Думал, подожду день. Второй. Давал ей три максимум на то, чтобы она заскучала или (что вероятнее всего с характером Обезьянки) разозлилась. Но и в том, и в другом случае она должна была объявиться сама. Три дня! А прошло уже в-два-мать-твою-раза больше.
– Бес, ты здесь? – вырывает из мыслей голос спортивного агента.
Я вскидываю взгляд.
Стас Образцов щелкает у меня перед носом пальцами:
– Прием-прием. Связь с реальностью восстановлена?
– Прости, задумался.
Делаю-таки глоток из пластикового стаканчика и тут же его отставляю. Это «три в одном» гадость редкостная.
– Да, я заметил.
– Что у тебя там? – упираю локти в стол, подавшись вперед.
Сразу после собрания команды с руководством клуба Образцов поймал меня в коридоре и попросил уделить минутку, намекнув, что у него есть для меня новости. Если бы все мои мысли не крутились вокруг Царицы, я бы, возможно, был весь в предвкушении. Но, увы, молчание этой козы меня в данный момент волнует больше, чем что-либо. И это дерьмо собачье.
– Дружище, у тебя все нормально?
– Да, все пучком. Так что за новости?
– Точно готов меня слушать?
– Да, Стас, давай, не тяни кота за яйца, – бросаю, начиная раздражаться. – Что стряслось?
Образцов хмыкает, но кивает и почти что торжественно заявляет:
– Тобой снова заинтересовались за океаном.
Что?
Мои брови в немом удивлении ползут вверх:
– Шутишь?
– А что тебя удивляет?
– Мне тридцать пять, – развожу руками, мол, посмотри на меня. Какой НХЛ?
