Буквально за секунду успев сориентироваться, захлопываю ящик. Как раз в тот момент, когда что-то черное и пушистое запрыгивает на тумбу с раковиной.
– Едрит твою налево! Это что еще за на фиг? – поднимаю за шкирку черный грязный комок шерсти в колтунах, смутно напоминающий котенка.
Да ну нет…
Серьезно?!
– Ты как тут оказался, малой?
Животное выдает протяжное «мяу».
– Да, согласен, глупый вопрос.
– Мр-р-р… – беспомощно бьет лапами по воздуху живность, выпустив свои крохотные коготки.
Нет, это не женщина, это – беда! Будто мне ее одной – проблемной «твари» – в жизни было мало, она притащила вторую! Четырехлапую, волосатую и блохастую!
Потираю переносицу, усаживая мелочь в раковину. Лапы пушистого скользят по влажному кафелю. Мелкий плавно стекает по стенке, хвостатой задницей усаживаясь на слив. Выдает примирительное «мявк» и таращит на меня свои желтые глазищи.
Ну и чего ты смотришь?
Вот и какого рожна прикажешь мне с тобой делать?
Всю ночь мне снятся странные сны. Нелогичные и непонятные обрывки без начала и конца, в которых меня то закидывает в отпуск в жаркую Грецию, то в зубодробительный холод ледового дворца на хоккейный матч.
То в моменте я ловлю сквозь сон ощущение чьих-то рук и щекочущее дыхание на шее. То с трудом удерживаюсь от того, чтобы заткнуть ладонями уши и не слышать непонятно откуда взявшийся требовательный писк.
Но, несмотря на все это, сплю как убитая. И даже когда яркий солнечный свет начинает бить по глазам, пробираясь сквозь закрытые веки, я до последнего, всеми силами цепляюсь за сладкую дремоту. Не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, успокаиваю себя, что вот еще минуточку, и точно встану!
Еще одну ма-а-аленькую минуточку…
По итогу и представить страшно, какой идет час дня, когда на мою похмельную голову резко обрушиваются воспоминания вчерашнего вечера. Словно ледяным полотенцем заряжают по лбу – так же неожиданно в голове всплывают «маяк» у подъезда… треклятая урна… больная коленка… незнакомый лифт… чужой брелок… и… о-о-о…
– Котенок! – вскрикиваю, подскакивая, как выстрелившая пружина. – Где котенок?! – Слетаю с постели, запутавшись ногой в покрывале, едва не устраиваю своему носу пламенную встречу с полом. В последний момент выруливаю, удержавшись на ногах.
– Где?.. – выдыхаю испуганно.
…котенок.
…и мои мозги.
…были вчера, когда я…
О-о-ой, Фомина!
Цепляюсь за волосы, понурив плечи, на которые падает весь масштаб катастрофы, которую я вчера сотворила. Смотрю на расправленную огромную кровать с двумя примятыми подушками. Темно-серую обстановку знакомой аскетичной мужской спальни. И заботливо оставленный на прикроватной тумбе стакан с водой и таблеткой аспирина.
Я у Бессонова.
Я вчера какого-то мамонта приехала не домой, а к Бессонову.
Позо-о-ор…
Позорище!
Чтоб мне под землю провалиться!
Чтоб меня кроты сожрали!
Поджимаю губы. Чудо еще, что Арс за порог меня не выставил. Видимо, пожалел дуру невменяемую. Другой я быть просто не могла, раз не поняла элементарного: это, блин, не мой дом!
Стыдоба…
Так наклюкаться!
Ощупываю себя руками, опускаю взгляд. Рана на разбитом колене обработана и аккуратно заклеена пластырем. Арсений? Пальчиками с белым педикюром дрыгаю. А ноги-то голые. Да я вся… А, нет, трусики на месте. А вот бюстгальтера под тонкой коричневой футболкой нет.
Я что, обнаглела настолько, что еще и разделась?
Нет, ну, чисто теоретически – могла. Я ведь думала, что пришла домой. Так-то вообще в чем мать родила спать не постеснялась бы завалиться! А тут хоть футболку своровать додумалась…
Ох, Марта, ох.
Заливаясь краской до кончиков ушей, вспоминаю про яркую первоначальную причину своего пробуждения.
Кот!
Или кошка!
Я же еще и животное с собой притащила, дурная! В чужую квартиру!
Скажу в свое оправдание: я никогда не могла спокойно пройти мимо брошенных котят. С детства их в дом родительский таскала и пристраивала. Пристраивала и таскала.
Но это-то не родительский дом, Марта!
А вдруг у Арсения аллергия?
А что, если Бессонов его уже выкинул?
Ох-ох-ох!
Где он?
Арсений, в смысле.
Или пушистый.
Да хоть кто-нибудь – где?!
Со стороны кухни раздается шум.
Я одергиваю футболку и перебираю голыми ступнями в сторону гостиной. Стараясь сильно не шуметь, выруливаю из-за угла. На доли секунды теряю дар речи, утыкаясь взглядом в голую спину хозяина квартиры. Прямехонько между лопаток.
Дыхание перехватывает. Кажется, я еще не протрезвела. По-другому не могу объяснить пришедшее на ум: у него шикарная спина! Широкая. Рельефная. За такой запросто можно спрятаться от любых жизненных невзгод. А еще задница в боксерах вызывает неконтролируемое чрезмерное слюноотделение. И зуд. Невыносимый ладошечный зуд (если такой есть, прости господи!). Жутко хочется его за эти ягодицы жмякнуть.
Арсений, стоящий у плиты, – чистый секс.
Почему я раньше этого не замечала?
