– И то правда…
– Хотела сказать тебе это лично, глядя в глаза, а не по телефону, – продолжаю, словно оправдываясь, покручивая пальцами картонный стаканчик с латте.
Парень кивает.
За нашим столиком виснет тишина.
Глеб пристально вглядывается в мое лицо. Спускается взглядом на губы. Подбородок. И ниже. Я смущенно ерзаю попой по кожаной обивке дивана, стараясь невзначай прикрыть прядкой волос засос, который сегодня утром Бессонов оставил на моей шее.
Финт не прокатывает.
Глеб след от чужих губ замечает. Говорит, скорее утверждая, нежели спрашивая:
– Это тот парень, да.
– М-м, какой парень?
– Хоккеист, которого мы встретили в кино. Он же? Ты ведь теперь с ним?
Я сдаюсь. Опускаю напряженные плечи и, не видя смысла врать, признаюсь:
– По правде говоря, да. С ним. Его зовут Арсений. И мы типа пара…
– Я так и думал, – грустно улыбается Глеб.
– О чем ты? – непонимающе заламываю бровь я.
– Знал: рано или поздно он тебя добьется. Такие, как Арсений, всегда добиваются того, чего хотят. А он тебя хотел. А ты хотела его. Это было понятно при первом же взгляде на вас двоих.
– Неправда!
– Правда.
– На тот момент все, чего я от него хотела – это избавиться.
– И трахнуть.
Оу…
Я округляю глаза. Слово «трахнуть» из уст хорошего, примерного Глеба звучит так, как если бы портовый грузчик начал за рюмкой водки цитировать высокопарную классику. Чужеродно. И странно.
По-своему интерпретировав мое молчание, собеседник продолжает:
– Я это знаю. Ты это знаешь. И он это знал. Поэтому тогда за нами на сеанс и не потащился. Понял, что я ему не конкурент. От вас двоих так фонило сексуальным напряжением, что удивительно, как проводка в ТРЦ не загорелась. У вас у обоих были явные притязания друг на друга. Я это еще тогда заметил.
– Тогда почему промолчал?
Парень пожимает плечами:
– Наверное, понадеялся, что смогу составить ему конкуренцию? Хотя куда мне. Он спортсмен, красавчик, его самоуверенность родилась раньше его самого.
– Я тоже ему это постоянно говорю, – хмыкаю, – про самоуверенность. А вообще, ты… ты ведь понимаешь, что дело не в тебе? Я с ним не потому, что ты плохой или какой-то не такой, Глеб, правда. Ты классный, милый, добрый, веселый…
– Да, да, да, и скучный. Говори прямо.
– Неправда! Ты хороший! Просто тебе и девочку надо такую… милую. Воздушную, легкую, мягкую. Я совершенно не твой типаж. У нас бы все равно ничего не получилось. Даже если бы в моей жизни не появился Арсений, мы бы не смогли найти точки соприкосновения. Понимаешь?
– Вполне.
Мы снова на какое-то время замолкаем.
Пока Глеб не нарушает тишину и, посмеиваясь, спрашивает:
– А как же: «Все хоккеисты – заносчивые засранцы»?
– Я все еще так считаю, если тебе интересно! – хмыкаю я. – Просто этот засранец оказался моим. – Вздыхаю. – Оказывается, и такое бывает. Если любишь человека, то готова мириться со всеми его нарциссическими замашками и прощать его заносчивой заднице любые косяки. Хотя, будем честны, косяков у Бессонова преступно мало. Он идеален. И этим, кстати, временами бесит.
– М-м-м, любишь, значит? – вычленяет из моих слов главные Глеб.
Я прикусываю язык, только сейчас осознав, что впервые перед кем-то это произнесла. Сказала вслух о своих чувствах к Бессонову. И слова выпорхнули из моего рта так легко и просто, будто бы пришло их время. Осознание этого волной легкой дрожи прокатывается внутри, сосредотачиваясь на кончиках пальцев легкими покалываниями.
Я растираю ладошки и киваю, говоря:
– Кажется. – Нет, не кажется. – Люблю.
– Ему с тобой очень повезло.
– Тебе тоже однажды повезет.
– Ага. В любом случае спасибо за честность. И, да, я за тебя рад, Марта. Искренне. Вы вдвоем как две половинки одного целого. Редко такое встретишь.
– Я надеюсь, что однажды ты тоже встретишь свою половинку. Нет, не надеюсь, всеми силами в это верю!
Мы переглядываемся. Улыбаемся понятливо. И на душе так тепло становится. Легко. Какими бы мотивами ни было пропитано мое изначальное желание завязать общение с этим парнем, но я точно никогда не желала ему ничего плохого. Просто так бывает. Просто он не мой мужчина, а я не его женщина. Все мы пробуем и ошибаемся. Тем наша жизнь и прекрасна, что она не стоит на месте. Мы не стоим на месте. Учимся, растем, взрослеем и мудреем. Пока ты живой, у тебя триста шестьдесят пять дней в году, чтобы начать все заново. С чистого листа. Тысяча и одна возможность, чтобы меняться. Менять себя. Свою жизнь. И свои на нее взгляды.
Я изменила…
