На том конце провода случается заминка. Преступно долгая, надо сказать.
– Ава!
– Да! Да, я дома. Ты чего кричишь?
– Я сейчас приеду.
– Оу, хорошо. У тебя же все нормально?
– Ничего нормального! – нервно всхлипываю я.
– Что случилось? Ты плачешь, что ли? – обеспокоенно выдыхает сестренка. – Где ты? Может, тебя забрать? Марта, не молчи!
– Не надо меня забирать. Мне до вас две станции на метро. И нет, я не плачу, – выпускаю воздух сквозь сжатые зубы. Не плачу я! Просто вероятность стать мамой в глаз попала.
Дорога до дома Авы и Ярика благополучно тонет в моей памяти под толстым слоем бесчисленных «не». Не могу, не хочу, не сейчас, не беременна – и так по кругу все две станции метро. Молча, в трясущемся вагоне, забившись в угол и физически и ментально. А потом еще добрый километр на своих двоих до квартиры в их элитном ЖК.
Я не собиралась рожать!
То есть да, я приняла свои чувства к Арсению и готова была попробовать построить настоящие, взрослые, здоровые отношения. Отношения, где мы вдвоем. Но ребенок…
Ребенок – это серьезно. Ответственно. На всю жизнь! Я за собакой-то порой не могу уследить, а тут человек! Маленький, капризный, ничего не умеющий и во всем полагающийся на тебя человек. Я не готова! Господи, я не хочу быть мамой. Во мне нет этого пресловутого материнского инстинкта, который тянет вытирать сопли каждому беззубому монстру в песочнице. Да я элементарно не хочу отвечать за кого-то, кроме себя! Я…
Я банально скатываюсь в истерику. Поэтому ускоряю шаг и оставшиеся десять метров до квартиры Ремизовых едва ли не бегу. А там, чтобы вы понимали, насколько лихорадочно мое состояние, забываю, что у них есть дверной звонок. Как и у всех, блин, нормальных людей! Я, как дура, долблюсь в дверь. Долго, громко и настойчиво тарабаню, пока она не открывается, а из квартиры не выглядывает удивленная Ава с очевидным:
– Чего стучишь? У нас есть звонок…
– Спасибо, капитан очевидность!
– А злишься чего?
– Потому что я знаю, что у вас есть звонок. Я не настолько тупая!
Поправочка: настолько.
– Тогда почему…
– Ава, просто перестань, пожалуйста!
Сестренка в жесте «сдаюсь» вскидывает ладони. Кивает:
– Проходи.
Я прохожу. Сердце начинает биться быстрее. Меня бросает в пот. Чувствую, как капля выступает на виске. А вот в горле пересыхает.
Ну вот, я здесь.
И?
Что дальше?
Неожиданно накатывает смущение вперемешку со страхом. Меня словно по щелчку дверного замка за спиной откидывает на двадцать лет назад, и я снова маленькая, растерянная, испуганная Мартышка, которая разбила мамину любимую вазу и теперь не знает, как ей об этом сказать. Только нынче передо мной стоит не мама, а Ава. И ничего я в этот раз не била, а наоборот… типа сделала. Ребенка…
Или не сделала.
Или сделала?
Что хуже?
Я облизываю пересохшие от волнения губы и оглядываюсь, чтобы удостовериться, что мы дома одни. Вокруг тишина. Ярик, как и Арс, на тренировке. А Димка, скорее всего, в школе. Даже телевизор и тот не работает. Аврелия не любит фоновый шум.
Это хорошо.
Или плохо?
Разозлившись, я кидаю сумочку на банкетку у двери, туда же приземляя и свою пятую точку. Не разуваясь. Не снимая куртки. И не дыша, кстати. Поднимаю на сестру взгляд, сильнее сжимая в ладонях три упаковки с тестами. Сердце уже бьется где-то в районе горла.
Тук-тук, тук-тук.
– Вообще-то я думала, что ты пройдешь чуть дальше коврика на пороге, но… ладно… если тебе тут удобней… просто, слушай, ты реально сегодня какая-то странная!
– У меня проблема, – осипшим голосом говорю я, судорожно сжимая пальцы, а вместе с ними с характерным звуком комкая картон.
– Какая?
– Серьезная.
– Насколько серьезная?
– В мировом масштабе, конечно, ничтожная. Но в масштабе моего мироощущения – глобальная. Как постепенное разложение озонового слоя или таяние ледников.
Ава зависает со странным выражением на лице. Ее вопросительно выгнутая бровь прямо намекает на то, что старшая сестра всерьез начинает сомневаться в трезвости моего рассудка. И не только его.
– Мартышка, ты выпила, что ли?
Шмыг носом.
– Нет. А лучше бы да…
– Ты можешь перестать говорить загадками и нормально объяснить, что у тебя стряслось?
Я делаю новый «шмыг». Опускаю взгляд на собственные руки. Прикусываю губу и разжимаю пальцы, показывая сестре злосчастные, купленные в аптеке тесты, прошептав испуганно:
– Есть вероятность, что я… беременна.
– Бес! – тормозит меня на выходе из раздевалки голос моего спортивного агента.
Я оглядываюсь, попутно закидывая сумку с формой на плечо и пряча телефон в карман. Хотел набрать Царице и узнать, не надо ли ее откуда подхватить. Помнится, она говорила, что поедет в зал. А он как раз у меня по пути.
– Стас, – тяну руку.
Мы с Образцовым обмениваемся рукопожатиями и вместе выдвигаемся в сторону выхода из ледового.
– Ты как здесь? – спрашиваю я.
