Годы давали о себе знать. В последние дни у Фьяммы все чаще поднималась температура, она чувствовала себя разбитой. Ей то и дело приходилось прерывать работу, чтобы хоть немного отдохнуть. Все время хотелось пить, но, сколько бы она ни пила, жажда не проходила. Фьямма решила, что, наверное, это начало климакса.
Несмотря ни на что, она продолжала работать. Прошло еще шесть месяцев, и настал вечер, когда они с Эпифанио отметили завершение первого этапа.
Мраморное пламя взвилось над долиной, запылало в закатных лучах.
Фьямме становилось все хуже, у нее почти постоянно был жар, но она не прекращала работы. Она уже почти завершила голубую фигуру Мартина. Эпифанио умолял ее сделать перерыв и хоть немного отдохнуть, но она не слушала: спешила зажечь пламя, которое осветит и небо над долиной, и ее собственную жизнь.
И вот фигура того, кто был ее единственной настоящей любовью, была готова. Фьямма уже с трудом держалась на ногах. Приступы кашля душили ее. Казалось, что тепло, которое она так любила, теперь губило ее. Она подумала, что ей, наверное, следует пить витамины и поменять, хотя бы на время, климат.
Однажды утром Эпифанио поднялся на холм и очень удивился, не увидев там Фьяммы. А она просто не смогла встать с постели. Металась в холодном поту и никак не могла освободиться ни от снившегося ей кошмара, ни от ставшего непомерно тяжелым одеяла.
Мулат на цыпочках вошел к ней в комнату, но не осмелился разбудить.
А Фьямма брела под палящим солнцем по пустыне и никак не могла добраться до манившего издали оазиса. Она шла сквозь песчаную бурю, умирая от жары, жажды и одиночества. С каждым шагом ее босые ноги все глубже увязали в раскаленном песке, и она, как ни старалась, не могла продвинуться вперед. Ей казалось, что она совершает уже сотую безрезультатную попытку сделать хотя бы шаг. Спасительный источник был уже виден, но по-прежнему оставался недостижимым. Фьямма понимала, что если сейчас же не опустит свое обезвоженное сердце в воду, то умрет. Влагой в заветном источнике было тело Мартина. Фьямма кричала, что никак не может до него добраться, но Мартин не слышал: ветер подхватывал слова и относил их совсем в другую сторону, а буря пыталась проглотить Фьямму, обратить в пыль, не подпустить к воде — к Мартину.
Весь день Эпифанио слушал, как стонет и бредит Фьямма, но так и не решился разбудить ее. Он простоял весь день у двери в спальню, охраняя ее такой неспокойный сон. Под вечер Фьямма затихла, и Эпифанио, тоже успокоенный, удалился, рассуждая про себя, что его начальница имеет право видеть во сне, что захочет, даже кошмары. Но все-таки он находился поблизости, на случай если Фьямма вдруг проснется и ей понадобится его помощь. Однако она в ту ночь так и не проснулась.
В тот день Мартину Амадору удалось отыскать в Гоа подобие интернет-кафе, и он смог отправить Антонио письмо. Интернет был последней надеждой: Мартин уже много дней пытался связаться со своим другом по телефону, но так и не смог с ним поговорить: мобильный Антонио не отвечал, как не отвечали ни домашний телефон, ни телефон в его мастерской. Мартин не мог больше жить, не зная, где Фьямма и что с ней. Ему очень хотелось позвонить ее родственникам, но удерживал стыд и чувство вины. Он знал, что сестры Фьяммы никогда не простят его за то, что он сделал. В их глазах он был подонком.
Неделю ждал Мартин ответа. Приходил в интернет- кафе каждый день, открывал свой почтовый ящик и снова закрывал его: ответа не было.
