Гармендия-дель-Вьенто-встретила Мартина Амадора засухой, какой не было уже лет двадцать. Все казалось выцветшим, даже пальмы как-то побледнели. Разно-цветные фасады выглядели изможденными и уставшими. Глядя на них, Мартин подумал, что время не пощадило и город: за годы его отсутствия Гармендия тоже покрылась морщинами.
Он два дня провел в дороге — аэропорты, ожидание, пересадки, но, едва распаковав вещи в номере отеля и приняв душ, тут же отправился на поиски.
Со странным чувством шагал Мартин по мощеным улочкам. Он был счастлив, что вернулся. До этой минуты он и не представлял себе, насколько дорог ему родной город. Все умиляло Мартина. Он здоровался с торговками фруктами, с цветочницами, уличными художниками, "живыми статуями", стариками и со всеми, кто попадался ему на пути. Как он соскучился по запаху моря и соленому ветру! Как мог так долго жить вдали от родины?!
Мартину казалось, что он проспал последние десять лет. Но он знал, на что потратить всю накопленную за эти годы энергию. Он найдет то, что ищет.
Он прошел пешком вдоль всей бухты. В маленьком кафе у старой городской стены съел яичный блинчик — он почти забыл этот вкус! — и несколько ложечек фруктового салата. Колокола приветствовали его, как когда-то в детстве. Чайки кружили над ним, словно узнавая. Он наконец-то был дома.
На улице Ангустиас Мартин на минуту задержался у дома номер восемьдесят четыре. Он сделал это намеренно — хотел проверить свои чувства. И убедился, что жизнь с Эстрельей канула в прошлое, признал свою ужасную ошибку и простил себя: благодаря тому, что случилось, он стал другим человеком.
Он остановился возле винной лавочки мулата Сесарио, черную голову которого теперь украшал пушистый белый венчик (Мартин подумал, что черные кудри Сесарио выцвели, как и весь город). Это был первый из старых знакомых, встреченный Мартином. Они крепко обнялись, и старик достал в честь встречи бутылочку старого вина, согревшего Мартину душу. Прощаясь с мулатом, он пообещал обязательно зайти еще.
Когда Мартин дошел до мастерской своего друга, он со страхом подумал, что тот, возможно, не живет здесь больше. Но поднялся по ступеням, взялся за тяжелую дверную ручку и постучал. Никто не отозвался. Мартин подождал несколько минут и постучал снова. Наконец дверь открылась, и он увидел лысого человека в заляпанном красками комбинезоне. Это был Антонио, только голова его теперь напоминала бильярдный шар. Узнав Мартина, он издал радостный крик, а потом обрушил на друга упреки, проклятия и все возможные ругательства. Когда они наконец разжали объятия, Мартин сначала вежливо осведомился о здоровье Альберты, порадовавшись, что они с Антонио до сих пор вместе, а потом не выдержал и спросил о Фьямме.
Лицо Антонио потемнело, но он ничего не ответил. Они все еще стояли в дверях, и Антонио, обняв Мартина за плечи и по-прежнему не говоря ни слова, повел его по коридору в гостиную. Там он усадил гостя на диван, налил ему и себе виски. Мартин стал отказываться, но Антонио почти заставил его взять стакан.
Сначала Мартин решил, что Антонио молчит, потому что не хочет огорчить его известием, что Фьямма снова вышла замуж. Он замер... Его привела в Гармендию надежда на то, что Фьямма свободна... Он отпил виски и умоляющим взглядом посмотрел на Антонио. Но старый художник молчал. Потом одним глотком осушил свой стакан и заговорил.
Голос Антонио был глух и печален. Он рассказал, что после отъезда Мартина и Эстрельи в Италию Фьямма деи Фьори прервала отношения со всеми друзьями. Она не хотела видеться и говорить даже с Альбертой, объясняя свое поведение тем, что ей нужно прийти в себя. Потом она неожиданно для всех оставила работу и отправилась в Индию, где, по сведениям, полученным от авиакомпании, пробыла пять месяцев. И больше о ней никто ничего не слышал. Семья Фьяммы много лет безуспешно искала ее, и под конец все пришли к печальному выводу, что Фьямма деи Фьори умерла. Пять лет назад Антонио присутствовал на траурной церемонии.
Мартин слушал, не веря... Он вдруг почувствовал страшную усталость. За одну секунду он постарел на тысячу лет. Сердце вдруг пронзила такая боль, словно по нему полоснули ножом. И в открывшуюся черную рану рухнули, как в пропасть, все мечты и надежды Мартина. Фьямма умерла! Разум Мартина отказывался понимать эти слова. Впервые он ощутил, что такое боль. Она поднималась из глубин души огненным шаром, но никак не могла вырваться наружу. Он словно онемел.
