Уже много дней подряд Фьямма звонила Эстрелье, чтобы выяснить, почему та не приходит, но дозвониться не могла. Ей пришло в голову позвонить в штаб-квартиру "Любви без границ". Там ей сообщили, что Эстрелья отправилась в Сомали. Фьямма решила, что неожиданная командировка и есть причина, по которой Эстрелья не появляется у нее в кабинете. Фьямма думала о своих пациентках больше, чем о себе самой, и вела строгий учет посещений — знала, что некоторые женщины бросают лечение, если им слишком тяжело ворошить прошлое. И тогда нужно изменить тактику, чтобы достичь результата другим путем. А бывает и так, что пациентки теряют доверие к своему психоаналитику. Правда, в практике Фьяммы таких случаев почти не было.
Дома у нее все вроде бы наладилось. Они с Мартином старались скрывать раздражение, и внешне в доме царили мир и согласие. О злополучной поездке на остров Бура старались не вспоминать, были предельно вежливы и внимательны друг к другу. Иногда по ночам исполняли супружеский долг, но лишь по привычке.
В тот самый день, когда Эстрелья прочитала письмо Мартина, Фьямма, просматривая утром газету, наткнулась на статью о готовящейся выставке "Грустящие женщины". Фотографии прекрасных, волнующих обнаженных женщин занимали целую полосу. У Фьяммы не было времени прочитать статью целиком, но, бегло просмотрев ее, она сделала вывод, что выставка интересная. Во всяком случае, критика превозносила ее до небес. Она вырвала страницу и взяла ее с собой на работу, чтобы там прочитать спокойно. В статье утверждалось, что представленные работы, как никогда точно выражали суть женщины — ее чувства, желания, восприятие жизни. Что эти скульптуры лучше, чем тело, выражали одиночество. Неприкаянность... Приоткрывали тайну вечной женственности... Были исполнены удивительной нежности... Казалось, они парили над землей, не прикрытые одеждами, но окутанные покровом тайны. Материал, из которого они были высечены, был словно создан для того, чтобы дать возможность прикоснуться к сокровенной тайне. Фьямме захотелось пойти на эту выставку — она была уверена, что найдет там для себя много интересного. Увидит переданные средствами искусства реалии, с которыми она сталкивалась каждый день. Она сказала об этом Мартину, провожая его на работу, и тот вспомнил, что в редакцию прислали несколько приглашений на коктейль по случаю открытия выставки.
Секретарша сказала ей, что уже несколько раз звонила Эстрелья и просила срочно принять ее. День у Фьяммы был полностью расписан, но любопытство взяло верх, и она выкроила для Эстрельи полчаса: решила принять ее сразу после Гертрудис Аньосо — единственной старушки в длинном списке ее пациенток. Гертрудис уже перевалило за сотню, но она была очень живой и кокетливой — у нее была эмоциональная амнезия, отягощенная синдромом псевдологии, так что она каждый день рассказывала какую-нибудь новую фантастическую историю, все персонажи которой были вымышлены. Обычно в этих историях повествовалось о несуществующих любовниках и умопомрачительных празднествах. В юности она пережила драму: любила бедного художника, а отец насильно выдал ее замуж за деспота богача. Душевная травма привела впоследствии к потере памяти: время от времени Гертрудис забывала какой-то эпизод и заполняла образовавшуюся пустоту выдумкой. Когда такое случалось, она забывала о своем возрасте и вновь чувствовала и вела себя как в юности, как в том возрасте, когда случились события, круто изменившие ее жизнь и навсегда остудившие ее сердце. Она совершенно не помнила своей свадьбы. Помнила только блестящие, как черный оникс, полные слез глаза, встретившие ее на пороге церкви, — глаза ее бывшего жениха. После многих лет несчастливой жизни Гертрудис погрузилась в зыбкий туман, и во всех историях, которые она выдумывала, у всех мужчин были одинаковые глаза. Только это ей и осталось от прошлого: черные глаза.
Фьямма испытывала к этой женщине огромную нежность. Всегда, когда это было возможно, она выделяла для нее больше времени, чем для других: знала, что, когда время приема закончится, Гертрудис в дверях, вместо того чтобы попрощаться, снова поздоровается и начнет рассказывать новую историю. Она ни разу не повторилась за все те годы, что Фьямма ее знала.
