Артем открыл дверцу холодильника, взял банку немецкого пива и, ловко сковырнув ногтем металлическую скобу, жадно припал к лившейся из банки холодной янтарной струе.
— Так мне что, готовиться к разводу и разделу имущества? — осторожно спросила Татьяна.
— Зачем? — испуганно произнес Артем, даже забыв опустить вниз руку с банкой, отчего пиво полилось ему за воротник плаща.
— Так ты же несколько минут назад предложил мне… — Таня не успела договорить фразу.
— Я сказал: давай разбежимся на время. Понятно?
Артем приблизился к ней, дыша в лицо перегаром.
Татьяна отшатнулась, слегка оттолкнув от себя мужа.
— А как к этому «разбежимся» отнесутся твои предки? Это во-первых! — она загнула палец на правой руке. — И, во-вторых, я бы не хотела опять возвращаться в общежитие или проситься на постой к Ритке Зуевой. У меня нет для этого никаких оснований. Ясно? — Татьяна внимательно посмотрела на Артема.
— Чудачка! — примирительно проворчал тот, пытаясь удобнее устроить свое массивное тело на изящном кухонном табурете. — Я не выселяю тебя, не требую развода и раздела барахла. Я, может быть, по-прежнему люблю тебя… Но если хочешь знать, то моя любовь, она особенная, скрытая от глаз людских, — Артем помолчал и стал потихоньку всхлипывать.
— Ну вот, началось. Пил бы поменьше, тогда бы и плакать не пришлось, — с этими словами Татьяна подошла к мужу и краем своего шелкового халата утерла ему, как маленькому, заплаканное лицо.
Артем взял обеими своими лапищами ее изящную узкую ладонь и стал покрывать мелкими поцелуями.
— Следующим твоим жестом будет приглашение в супружескую спальню? Так, что ли? — Татьяна с трудом высвободила свою руку и отошла к двери.
— Да нет, старушка. В том-то и дело, что я боюсь тебя в постели, — задумчиво произнес Артем.
— Вот те здрасьте! — удивленно воскликнула жена. — С каких это пор, интересно бы знать?
— Чуть ли не с первой нашей ночи, — почти неслышно проговорил Артем. — Я сразу понял, что я для тебя совсем не интересен, как мужчина, — он виновато посмотрел на жену.
— Если быть честными до конца, то ты прав! — с вызовом заявила Татьяна. — Я, безусловно, всегда притворяюсь, что мне с тобой хорошо в постели.
Артем вдруг моментально протрезвел.
— Так почему же ты за меня замуж пошла, если сразу поняла, что я не подхожу тебе как мужик? — почти прокричал он ей в лицо.
— Не кричи, пожалуйста. Сам заварил кашу, сам и расхлебывай! — Татьяна взяла спички, зажгла газ и поставила на плиту чайник. Потом она достала из кухонного буфета банку растворимого кофе, чашки и, поставив все на стол, сама присела у плиты, закурив сигарету.
Артем настороженно молчал, наблюдая за ее действиями.
— Ты думаешь, мне безразлично то, что ты мне говоришь сейчас, и то, что у нас было прежде? — Татьяна всыпала две чайные ложки кофе в чашку, плеснула кипятка и стала остервенело растирать гущу по дну чашки.
— Сахар не положила, пенки не будет, — подсказал Артем.
— Забыла, и все из-за тебя! — взвилась супруга. — Мне сегодня идти на зачет по английскому, а я уже две ночи не сплю, все тебя жду.
— На тебя посмотрев, можно подумать, что ты спишь по сорок часов в сутки, не менее, такой у тебя свежий вид, — спокойно возразил Артем.
— Спасибо за комплимент, — успокаиваясь, буркнула Татьяна. — Но ты меня все время сбиваешь с мысли…
— Главное, чтобы она была, — заметил Алин и, поднявшись с табурета, стал здесь же в кухне стягивать с себя плащ, приговаривая при этом: — Сидит, понимаешь, кофе по-польски себе готовит, а то, что муж уже два дня не кормленный — ей наплевать! Давай завтрак! — Артем хотел шутя шлепнуть ладонью по стеклу, но не рассчитал свою силу. От удара огромного кулака Артема чашка с кофе подпрыгнула и с грохотом рухнула. Осколки тончайшего фарфора и капли кофе разлетелись по всей кухне.
Татьяна застыла в немом испуге. Артем и сам не ожидал от себя ничего подобного. Он плюхнулся на табурет и громко расхохотался.
— Вот, уже и посуду делим, чашки бьем. А как дело и впрямь дойдет до развода, что бить будем? — говорил он сквозь смех.
— Я думаю, нам лучше начинать с трельяжа или телевизора, — в тон ему, переходя от испуга к веселью, сказала жена. — Больше звона будет!
Они отсмеялись и, сталкиваясь лбами в маленькой кухне, начали собирать осколки фарфора.
— Слушай, Артем, давай поговорим хоть раз серьезно, — предложила ему Татьяна, когда следы драмы были отправлены в мусоропровод, а на столе дымился аппетитный омлет и лежали свежие тосты.
— Давай! — Артем ел с большим аппетитом. Он совершенно протрезвел, умылся и опять вернулся в свое благодушное состояние. — Танюша! Жизнь слишком длинна для одного чувства! Теперь, когда мы до конца сознались друг другу, давай будем дружить, как пионеры, и хранить нашу семейную тайну от других, как краснодонцы.
— Артем, не кощунствуй! — оборвала его Татьяна.
— Я в смысле — никому-никому не скажем, что наши супружеские узы теперь только чистая формальность, а на самом деле я — свободный мотылек, а ты — бабочка, — и он чмокнул жену в распахнувшейся на груди ворот халата.
