— Ну и что из этого следует? — недоуменно спросил он Вадика.
— А следует то, что Татьяна, вроде шутя, взяла у меня интервью, сказав, что оно нужно ей как эскиз к портрету великого русского кутюрье, — так она выразилась, — о котором в будущем собирается написать книгу…
— Погоди, не тараторь, — Громадский незло перебил Вадика. — Слушай, о чем сейчас говорит ведущая телепередачи.
«Мы благодарны молодой журналистке Татьяне Орловой, так оперативно и, главное, достаточно умело сделавшей вместе с фотохудожником Евгением Ермишевым этот репортаж о Вадиме Ефремове — новом имени в русской моде, — диктор очаровательно улыбнулась и пригласила малышей посмотреть мультик.
— Ай да Татьяна! Ай да молодец! — Громадский широким шагом мерил свою захламленную всяческим реквизитом комнату, то и дело спотыкаясь о коробки, светильники, чемоданы. — И как же это я вчера Женьку Ермишева просмотрел? — от удивления он остановился перед Вадиком, сидящим в накинутом на голые плечи халате.
Высокий, достаточно стройный, с сильным торсом, Георгий Валентинович был красив той мужской красотой, которая часто проявляется к сорока годам.
Вадик измерил его с головы до ног оценивающим взглядом и произнес, отводя взгляд в сторону:
— Дядя! А вы тоже могли бы стать хорошей фотомоделью. Правда, трусы олимпийские тогда нужно было бы заменить на что-то новенькое, ну, например, от фирмы «Адидас».
— Бесстыжий! — Громадский схватил валявшуюся у изголовья тахты большую банную простыню и, завернувшись в нее, направился в сторону ванной.
— Почему же я бесстыжий, если профессионально оценил ваши внешние данные? — вслед ему спокойно проговорил Алин.
Опять зазвонил телефон. На сей раз звонила сама Орлова.
— Вадюша? Ты, конечно, смотрел? — с чувством собственного достоинства спросила Татьяна и, слегка понизив голос, произнесла: — Мой Армен тут для твоего будущего салона кое-что оставил. Так что жду в гости, можешь с Риткой, в пятницу к 18 часам. Адрес мой записан у тебя в журнале заказов, — Орлова положила трубку.
Ефремов еще несколько минут обалдело смотрел на внезапно замолкнувший аппарат, а потом начал лихорадочно вертеть телефонный диск, набирая номер квартиры Зуевых.
Рита ответила сразу, будто дежурный диспетчер:
— Слушаю вас!
— Ритуля, умоляю тебя, объясни мне, что для меня мог оставить этот Татьянин Армен? Она зовет нас с тобой к себе в гости в пятницу, но ведь я же завтра еду на неделю к Григонюсу в Вильнюс. Он пригласил меня на презентацию своего салона мод. У меня уже билет в кармане, — капризным голосом говорил Ефремов.
— Вадик, насколько я могу судить об этом деле, Армен, наверное, сегодня увидел Татьянин репортаж и понял, что в тебя можно вкладывать средства, — немного подумав, пояснила Рита. — Армен сам никому из ее знакомых почему-то не показывается, все дела решает через Таньку.
— Он кто, этот Армен? Ее любовник, что ли? — переспросил Ефремов.
— Фу, как грубо! — фыркнула Рита. — Любовник, если по-советски, это так примитивно и пошло.
— Смотря какой любовник. Если он босс…
Рита прервала Вадика на полуслове:
— Армен может и босс, но для Орловой он спонсор!
— Ах, да, я и забыл, что так теперь вы зовете всякого, кому дарите любовь за большие деньги и тряпки! — разозлился Ефремов.
— Успокойся, не злорадствуй. Армен действительно любит Таню. Сам видел, есть за что: красавица обалденная, умница! — восхищенно проговорила Рита.
— Ну, допустим, не красивей тебя! — вставил Вадик.
— Не льсти, пожалуйста, — Рита немного помолчала. — Так вот, думаю, что Армен готов сделать соответствующие инвестиции.
— Да, нахваталась ты новых словечек у себя на телевидении, — не удержался от комментария Ефремов.
Рита пропустила эту его реплику мимо ушей.
— Конечно, идти к Орловой нужно, обязательно. Но если ты не можешь в пятницу, не говори ей об этом. Я схожу одна, выясню по возможности у нее про все, что касается твоего дела, а потом тебе доложу. Согласен?
— Ну конечно, Ритуля, родная! — обрадовался Вадик. — Ты мой секретарь, полпред, друг сердечный.
— И любовница, — слегка дрогнувшим голосом сказала Рита.
— Зачем же так! — почти на шепот перешел Ефремов, словно его мог кто-то услышать в этой пустой комнате. — Ты — моя единственная любовь! И если мои дела сдвинутся с мертвой точки, то к показу моей весенней коллекции, уверен, ты уже будешь подписывать пригласительные билеты как супруга Ефремова.
— Ладушка! Родной! Я так счастлива! Прости меня за резкость! Я все для тебя сделаю и даже больше, — весело защебетала в трубку Рита, а на лице Вадика разлилась блаженная улыбка. Он от удовольствия зажмурил глаза, прилег на тахту Громадского, прижался ухом к телефонной трубке и через несколько минут уже сладко спал, сморенный напряженным трудом последних дней и радостью ожидания дней новых…
С шестнадцати лет ее фигура бросалась в глаза мужчинам. Пышный бюст в сочетании с тонкой талией, длинными ногами и округлыми бедрами, да еще в придачу рыжие волосы и зеленые глаза делали Таню Орлову очень обольстительной. Особенно ей не давали проходу представители так называемого сильного пола с восточной окраской.
