— Это ты своим кавалерам говори, а я тебя уже, слава Богу, не один день знаю. Да и на работу ты ко мне с чьим паспортом пришла? — Алина опять сердито посмотрела на подругу.
— Так чем же привлекли русские девушки этого знаменитого кутюрье, хотела бы я знать все-таки, — Орлова постаралась замять неприятную тему. — Там что-нибудь об этом написано? — Татьяна взяла заметку и стала читать дальше:
«… У манекенщиц с Востока Европы удивительно привлекательные глаза, часто ослепительно голубые, часто обворожительно зеленые, в бездонной прозрачной глубине которых можно просто утонуть. Их полные губы несказанно чувственны. Однако взгляд сигнализирует о сдержанности и порядочности. И это крайне привлекательные противоречия».
— Ну точный портрет нашей Метлицкой! — негромко проговорила молчавшая до сих пор Мария Константиновна. — Я с Юлией провела только две примерки, а могу сказать, что давно мне не доводилось работать с такой замечательной манекенщицей. Да и человек она славный.
— Конечно, за две примерки сразу можно распознать, хи-хи-хи! — Орлова презрительно скривила губы.
— Не ёрничай! — оборвала ее Алина. — Опыту Марии Константиновны может позавидовать любой психолог. Она безошибочно выделяет хороших людей.
— У нас что, свои девушки плохо работают или так некрасивы, что нам нужно этой провинциалке отдавать Ефремовскую коллекцию? — Татьяна, уже не скрывая своего раздражения, накинулась на Алину. — Ты ведь не знаешь, какой фортель она может выкинуть. А вдруг перед самым показом ее кто-нибудь сманит, если не в Париж, то, хотя бы, к Юдашкину? И что мы тогда будем делать? Ведь вся одежда будет рассчитана на размеры и формы Метлицкой. А это время и деньги. И еще какие!
— Деньги я считать умею. Ты это знаешь прекрасно. А насчет времени — ты права. У нас его в обрез! Три месяца всего в запасе, а мы еще толком ничего не обсудили. За работу, друзья! — Алина вдруг лучезарно улыбнулась и быстро набрала телефонный номер.
— Георгий, приведи сегодня Юлю к 15 часам на худсовет! — Алина напряженно вслушивалась в ответ Громадского. — Что значит, ты не успеваешь? — лицо Алины сделалось сосредоточенно-серьезным. — Худсовет был назначен мною позавчера. Об этом известно всему салону, только не моему заместителю! Это нонсенс! — Алина в сердцах швырнула трубку. Она с жалобным треньканьем шлепнулась на рычаг. — Ненавижу болтунов! — сказала она в пространство.
«И бабников!» — подумала Орлова, но вслух произнесла:
— Так значит, смотрины в 15 часов!
— А ты тоже не подарочек! — Алина пристально посмотрела в зеленые кошачьи глаза Орловой и, поднявшись из-за стола, сказала: — Я поехала к Клавдии Елисеевне. Вернусь точно к трем…
Алина в трудные дни своей московской жизни всегда забегала на пару часов к Зуевым, чтобы «поплакаться» на груди у Клавдии Елисеевны. Ее внучка Рита уже три года жила в Париже и была верной супругой и безотказной помощницей Вадима Ефремова.
По окончании школы стилистов «Эсмод» мадам Дуарины он подготовил небольшую коллекцию весенней одежды, которая стала «русским шоком» в мире кутюрье и позволила Вадиму открыть в Париже свое дело. Коллекцию Ефремова высоко оценил сам Валентино Гаравани. «Дом моды Гаравани — вот образец для подражания и стиля, и жизни!» — так стал говорить Вадик после личного знакомства с этим гением моды.
Алина и Вадим переписывались постоянно, при этом ни Рита, ни Громадский никогда не ревновали своих супругов и не читали этой корреспонденции. Они делились тайнами профессионального мастерства и рассказывали друг другу о своих семейных удачах и неурядицах.
Вадик писал ей о парижской жизни. У них с Ритой росли двое мальчишек-погодков Пашка и Сережа. Салон одежды «Вади», который Ефремов создал на взятые в долг деньги Армена, сейчас, пять лет спустя, стал пользоваться у парижан достаточной известностью.
Вадик очень много работал, не позволяя себе, по его выражению, даже поболеть всласть. Он и Рита не пропускали не одного значительного показа моды, «тусовались» среди известных кутюрье, и вот судьба, наконец, подарила ему встречу, а потом и дружбу с известным итальянским модельером Валентино.
…«От кутюр — смысл его профессии и возможность сладостно и безрассудно тратить деньги, — писал Алине Вадим с восторгом. — Оборот дела, представляющего собой творения Валентино от нижнего белья для мужчин и женщин до оправы очков, составляет в год до 500 миллионов долларов. Ты знаешь, Алина, я хочу подарить тебе изречение Валентино, в котором, по-моему, и кроется секрет его успеха: «И полсантиметра влияют на пропорцию одежды, а неточность и приблизительность — самый большой грех в моде».
Помнишь, ты когда-то рассказывала Рите о жизни Шанель Коко, а я так влюбился в Валентино, что, подобно тебе, собираю вместе с моей Маргариткой буквально все, что о нем печатается в прессе.
