– У тебя было целых полгода, – отрезала я. Мне было противно дальше продолжать этот разговор. Мне был противен он весь, его облик, его вечные объяснения и бесконечные «уважительные» причины. Я внезапно обессилела, и хотела только одного: добраться до дома и больше не видеть его физиономию никогда. С меня довольно. Сколько раз можно верить, прощать. Я ненавидела в этот момент всех мужиков на свете. Может, права была моя подруга по работе Катя, которая говорила, что нужно жить только для себя и вполне можно обойтись без этих двуногих тварей в штанах.
Дома открыла мама. Судя по выражению её лица, она уже была в курсе того, что я вернулась. Йенс, конечно, проинформировал ее об этом ещё до того, как мой самолёт приземлился.
– Ну ты даёшь, – произнесла она свою коронную фразу. – Что случилось? Ты насовсем?
– Я не хочу сейчас разговаривать об этом, – сказала я и молча прошла в мою комнату.
У меня не было сил и желания что-то объяснять, и, самое главное, я не знала, что мне сказать.
К счастью, родители через пару часов уходили на работу, а Ваня – в школу, и у меня была возможность целый день побыть одной и собраться с мыслями. Телефон Жени я тут же отправила в «чёрный список». С меня было довольно его лжи и его «камбэков». Сообщения от Йенса я даже не стала открывать, не желая ввязываться в новую словесную перепалку.
Конечно, серьёзного разговора с родителями было не избежать. Мой отец, как всегда, предпочитал не вмешиваться и всю информацию получал от мамы. С мамой мне было проще разговаривать. Не упоминая о Карстене, я рассказала ей лишь о манипуляциях Йенса, его слежке, его обмане с деньгами и даже о том, что он зарегистрировал меня на сайте легких знакомств, предлагая другим мужчинам. Этой информации для моей мамы было вполне достаточно, чтобы она поняла, почему я решила уехать. Узнав, что мой счёт на кредитной карте ушёл в минус на тридцать тысяч, она пришла в ужас.
– Что же теперь делать? У тебя даже нет работы.
– Это ещё не все, – пришлось признаться мне. – Женя требует назад деньги, которые он дал на билет.
Я рассказала маме, что произошло по пути из аэропорта.
– Я думала, что мы снова будем жить вместе, как он обещал. И он говорил, что оплатит билет, если я возвращусь к нему. А теперь перевернул все с ног на голову.
– Ну ты же знала, что он из себя представляет, – сказала мама. – С какой стати ты снова поверила ему? И что теперь?
– Хороший вопрос.
Честно говоря, я совершенно не представляла, что мне делать теперь с моей личной жизнью и с моими финансами.
Йенс предпринимал отчаянные попытки вернуть меня. На меня обрушился шквал его писем о том, что все меня любят и ждут обратно, что я все не так поняла и, самое главное, что Карстен в шоке от того, что я сделала и безутешен. Йенс написал мне, что, узнав о моём бегстве, Карстен снова плакал на балконе в его объятиях и умолял сделать все возможное, чтобы я вернулась. В доказательство Йенс переслал мне голосовое сообщение от него, где Карстен говорил, что все ещё любит меня. Но мои номера в вотсапе и телеграме так и оставались заблокированы. И все же моё сердце дрогнуло. Мне так хотелось верить в то, что это правда. Здесь, в России, я оказалась перед фактом: меня никто не ждет. Надежды, которые я возлагала на Женю, обернулись новым обманом с его стороны. Денег не было даже на элементарное, одни долги. Я написала девчонкам на прежнюю работу, но моё место, конечно, было занято, а новых вакансий в ближайшее время не предвиделось. Мысль снова вернуться в Германию начала казаться единственным решением, в том числе и в финансовом плане. Я была уверена, что, потеряв меня один раз, Карстен не позволит этой ситуации повториться и мне больше не придётся пережить апрельский кошмар бесконечных ожиданий. Будь он рядом, я могла бы смириться с чем угодно, в том числе и с выходками моего мужа.
Я начала склоняться к тому, чтобы принять предложение Йенса: он был готов купить мне билет обратно уже на следующий день после моего приезда в Россию.
Вечером этого же дня безуспешно бомбивший меня с чужих телефонов Женя появился у меня под дверью. Когда раздался звонок домофона, я даже не сомневалась, что это он, так как это было вполне в его духе: он не мог выдержать того, что его отвергают, и должен был добиться обратного любой ценой. Если бы я не вышла к нему, он залез бы в окно или трезвонил в дверь до тех пор, пока ему не откроют. Я не хотела вмешивать в это моих родителей. Во-первых, с них уже было довольно волнений, а во-вторых, я испытывала стыд и за себя, и за его действия.
Выходя к нему, я была в ярости, что после всего сказанного он ещё смеет появляться мне на глаза и снова играть с моим сердцем.
– Зачем ты пришёл, – сказала я. – Уходи, я не хочу тебя видеть. Ни сегодня, ни завтра, никогда.
– Давай поговорим.
– Нам не о чем больше разговаривать. Я устала от этих бесконечных разговоров. Мы разговариваем с Нового года. И ничего не изменилось. Я вернулась к тебе, а в итоге оказалась дома у моих родителей.