Чтобы нас не услышали за дверью, я поднялась выше на один пролет по лестнице.
Женя поднялся вслед за мной и прижал меня к стене, опираясь на неё обеими руками и не давая мне возможности пошевелиться. Его лицо близко наклонилось ко мне.
– Убери руки, – холодно сказала я, пытаясь отвернуться.
Но ему была непереносима сама мысль, что я отвергаю его. В этот момент он люто ненавидел меня, я видела это отчётливо в его налившихся злобой глазах. Но его губы произнесли:
– Я люблю тебя, дура, понимаешь, ты у меня вот здесь в сердце. Я думаю о тебе день и ночь, и не могу выкинуть тебя отсюда. – Он с силой ударил себя по груди.
– Оставь меня в покое, я уже боюсь тебя, – сказала я, пытаясь его оттолкнуть, но его хватка стала ещё крепче.
Я не притворялась, он действительно был противен мне сейчас, и я боялась, что он что-то сделает со мной. Он подхватил меня на руки и в какой-то момент я подумала с ужасом, что сейчас он сбросит меня с лестничной клетки. Дверь подъезда, на счастье, распахнулась, и вошла соседка. Поднимаясь, она подозрительно покосилась на нас. Женя отошёл на несколько шагов, и мы в молчании пропустили женщину наверх. Я, конечно, могла попросить о помощи, но мне было неловко. Воспользовавшись моментом, я снова попыталась проскользнуть вниз к входной двери, но он проворно преградил мне путь.
– Выпусти меня, я хочу на улицу.
– Зачем тебе туда?
– Я хочу курить.
– Потерпишь.
– Я сказала, выпусти меня! Какого черта ты решаешь, что мне делать и когда!
– Потому, что я люблю тебя, и ты любишь меня, – сказал он уверенно.
– Ты сумасшедший.
– Может быть, – усмехнулся он и попытался меня поцеловать.
В какой-то миг я притворилась, что поддаюсь, а затем, воспользовавшись тем, что он поверил и ослабил хватку, вырвалась и выбежала наружу. Я шла быстрым шагом до соседнего двора. Оглянувшись, я увидела, что он не следует за мной. Задыхаясь от волнения, я присела на лавочку и закурила сигарету. Руки тряслись. Пять минут, и сигарета истлела, так быстро я делала затяжки. Надеюсь, он ушёл, хотя я понимала, что не навсегда. Ему во что бы то ни стало надо было добиться своего, иначе чёрная пустота внутри сожрет его. Ему необходимо подтверждение, что он всегда имеет надо мной власть и, что бы он ни делал, я всегда вернусь к нему, как только он этого захочет. Такова натура перверзных нарциссов.
Но нет, он и не думал уходить. Как только я поднялась с места, я увидела его за кустами, терпеливо поджидающего, когда я закончу перекур. С ухмылкой, означавшей «никуда ты не денешься от меня», Женя подошёл ко мне. В этот момент мне показалось, что он сумасшедший. Его психопатический облик, который он тщательно прятал под маской нормального человека, явственно проступил наружу.
– Да ты просто маньяк, – сказала я, и меня разобрал истерический смех.
Однако Женя принял мой смех за добрый знак. Внезапно его тактика переменилась.
– Как у тебя дела с Германией?
– Чудесно, – ответила я. – Меня ждут обратно, и в понедельник я улетаю.
– Что, уже есть билет? – растерялся Женя от неожиданности.
– Да, есть.
И я с готовностью продемонстрировала ему в мобильнике электронный билет, отправленный мне моим мужем.
– Я же просил у тебя всего четыре дня.
– У тебя больше нет этих дней. Через день я улетаю.
– Он выплатил тебе деньги?
Поскольку разговор переходил в безопасную плоскость, и я смирилась с тем, что мне не удастся так просто отделаться от него, я ответила ему.
– Нет, но он обещал мне выплатить их, как только я вернусь.
И тут Женя сел на своего любимого конька. Теперь он вовлек меня в игру «хороший Женя – плохой Йенс». Его доводы о том, что мой муж снова пытается меня обмануть, ложились на благоприятную почву, ведь в глубине души я и сама понимала это.
– Ты будешь дура, если не воспользуешься сложившейся ситуацией, – убеждал меня Женя. – Пока ты здесь, у тебя в руках все козыри. Ты должна поставить условие: сначала он перечисляет тебе деньги, и только потом ты возвращаешься.
В его словах была истина, хотя он и действовал сейчас в своих собственных интересах.