Его ладонь легла поверх моей, и он осторожно, но твердо развернул меня к себе.
— Аня, — он пальцами коснулся моего подбородка и заставил поднять голову. — Я хотел тебя спросить…
Знакомый прием.
Действенный прием.
Я заглянула ему в глаза и, кажется, перестала дышать, целиком и полностью растворившись в ледяном взгляде, от которого путались мысли и заходилось сердце.
Евгений шагнул ко мне, так и не закончив фразу, сокращая до нуля то расстояние, что разделяло нас, прижимая меня к двери всем телом. От близости Шершнева я окончательно потеряла голову — потянулась вверх, обвивая руками его шею, а уже в следующую секунду он коснулся моих губ. Я вдохнула его поцелуй, будто возвращаясь к жизни, приоткрыла рот, едва не застонав от наслаждения, когда он провел языком по нижней губе и скользнул дальше, глубже, лаская все нежнее и искуснее. Я с ума сходила от этого страстного, требовательного, решительного поцелуя.
Да, меня призывали к ответу. И я ответила, со всем жаром, на какой теперь была способна.
"Да, черт возьми, да! Я хочу тебя! Я жду тебя! Я изнываю по тебе!"
И тут в дверь постучали.
Меня будто швырнули вниз с Олимпа.
— Евгений Александрович, вы ещё здесь?
— Нет, — рявкнул Шершнев, отстраняясь и забирая с собой мое дыхание, душу и безмолвную клятву.
— Извините, — испуганно ответил кто-то, работавший так же долго, как мы.
Момент был упущен.
Тяжело дыша, я прислушивалась к шагам на лестнице, пока Шершнев, умерив свой пыл, лениво скользил губами по моей шее.
— Отвезти тебя домой? — тихо спросил он, осторожно отодвигая воротник блузки и целуя меня в ключицу.
Я сглотнула. Похоже, получив ответ, он решил не торопить события.
— Да… Уже поздно.
— Тогда идем.
Без тепла его тела мне стало холодно до озноба.
Я спускалась по лестнице на ватных ногах, будто только что вышла из-под горячего душа. Шершнев шел следом — спокойный и уверенный в себе, словно минуту назад ничего и не было.
Мы молча сели в его машину. Я — осознавая, что все пошло именно так, как мне хотелось и представлялось. Он — погрузившись в свою обычную задумчивость. Я мельком посмотрела на него. Ничего не сказав, Шершень положил руку мне на колено и пальцами чуть приподнял край юбки. Нежно поглаживая кожу бедра, он осторожно и медленно поднимался все выше и выше, другой рукой держа руль и неспешно катясь по пустой, ночной улице. Я закусила губу и отвела глаза. Он определенно сводил меня с ума.
Пронзительно и до невозможности противно заверещал мой телефон. Я застонала и полезла в сумку. Звонил, конечно, Пашка.
— Я что-то не понял. Я приехал, а тебя тут нет. Ты мне лапшу на уши вешаешь, что ли? Ты где?
— Паш, я еду домой. Скоро буду.
— На такси?
— М-м-м… Типа того.
— Давай, у подъезда встречу. Там темень, хоть глаз выколи.
Я спрятала телефон и, вздохнув, положила руку на ладонь Евгения, который не спешил убирать ее с моей ноги.
— Брат? — спросил Шершнев.
— Да, переживает. Сказал, встретит у подъезда.
— Он всегда такой заботливый?
— Совсем нет. Просто это его привилегия — возвращаться поздним вечером. Или ночью. Или утром. Ему нравится смена курса.
— Вот как… Значит, он тебя стережет?
— Я бы так не сказала.
— А чем ему не угодил Коля?
Я посмотрела на Евгения. Он насмешливо улыбался.
— Коля — наш старый… знакомый, — уклончиво ответила я. — Они как-то раз подрались.
— Из-за тебя?
— Нет, что вы. Я понятия не имею, из-за кого… Вот сюда сворачивайте.
Фары выхватили из темноты кармашек у подъезда, забитый машинами.
— Интересно, — протянул Евгений, притормаживая. — А что тут забыла моя бывшая жена?
— С ума сойти, Женя! Каким ветром тебя сюда занесло, драгоценный? — мы ещё не успели выйти из машины, а к нам уже подплыла, повиливая задом, экс-мадам Шершнева.
— И тебе доброй ночи, — Евгений вышел и с силой хлопнул дверью. — Заехал по делам.
— Правда? И какие-такие у тебя… — Маргарита заметила меня и расплылась в улыбке. — Здравствуй, Аня. Дай угадаю, ты задержалась допоздна, и Женечка решил тебя подвезти? Женя! — она шутливо хлопнула бывшего супруга по плечу. — Чудеса! Это так не похоже на твои обычные методы! А как поживает та блондиночка из архитектуры, которая засиживалась у тебя допоздна всю весну? Не выдержала трудового графика? Больше не платишь ей двойной оклад?
— Рита, уймись.
— Молчу, драгоценный, молчу. Это… — она обернулась. Фары старого бумера осветили улицу. — Паша приехал.
Голос Маргариты изменился в одно мгновение — стал мягким, нежным, мелодичным. Да она вся преобразилась — расправила плечи, откинула волосы, распахнула глаза и будто засияла. Словно змея сбросила шкурку и оказалась царевной.
Пашка припарковался на щебенке и направился к нам. Марго целомудренно чмокнула его в щеку, хотя я ожидала, что при муже она кинется моему братцу на шею и облобызает несчастного как следует.
— Привет, — бросил Пашка и, настороженно оглядывая Шершнева, не без грубости поинтересовался. — А вы кто?
— Это мой начальник, — ответила я.
— И мой бывший муж, — пропела Маргарита.
— Евгений.
— Павел.
Мужчины пожали друг другу руки с таким выражением лиц, будто готовы были при первой возможности пойти в атаку.
