— Я не тяну, — снежок рассыпался у меня в ладони, и я опустила руку. Вскинула голову — с мутного неба, кружась, летели белые мушки. — Мне нужно… отвлечься.
Мать отступила и, покачав головой, протянула мне лопату.
— Убирай бардак и езжай обратно.
Старший брат мне помочь не успел — к отцу приехал местный инспектор ДПС с водителем фуры, попавшей в аварию на трассе. Им нужен был эвакуатор. Как рассказал инспектор, кто-то на легковушке подскочил под фуру со всеми вытекающими.
Папе, конечно, порулить не дали. Мать вообще не хотела его пускать, но он просто собрался и полез в кабину, благо Витька уже сел за руль.
— Живые хоть все? — спросила мать водителя фуры.
— Да водила живой вроде, — хмуро ответил тот и, сплюнув, добавил. — Даст Бог — соберут. А машина всмятку.
Мне стало как-то неспокойно. Снег мел все сильнее, а Джек, спрятавшись в будку, высунул нос и взвыл.
— Мама, — я поставила лопату у крыльца и заскочила в дом. Мать и Витькин отпрыск, Федя, лили из банки в кувшин персиковый компот. — Я, наверное, поеду.
Мать выглянула в окно.
— Метель подходит. Или поторопись, или сиди дома. Начнется вьюга — автобусы ходить перестанут.
— Баб! Баба! — взвизгнул Федя и уронил полупустую банку прямо на пол.
Естественно, та разбилась. Федя разревелся, а мы бросились собирать осколки. Я посадила племянника на стол, и побежала в ванную за тряпкой, а когда вернулась, мать у меня эту тряпку отобрала.
— Езжай. Сама разберусь.
Со двора я вышла в метель.
В принципе, снег не очень-то и мешал, пока я разгуливала по селу. Но как только вышла на дорогу, ведущую к остановке, так сразу поняла — хорошее время я уже упустила.
Трассу на вале не было видно. Да, она находилась не близко, но все же не настолько, чтобы перестать быть надежным ориентиром и в туман, и в проливной дождь.
Я вышла на дорожку, тянущуюся вдоль проезжей части, пару раз ожидаемо провалилась по колено и заковыляла к остановке, потуже затянув резинки у капюшона, чтобы не слетал. Когда, наконец, увидела впереди темные стенки остановочного коробка, спустилась ещё ниже, на тропу для скота, решив срезать путь. Снега здесь намело меньше и идти стало проще и быстрее.
— Здрасьте, — отряхиваясь и переводя дух, поздоровалась я с соседками, ждавшими автобуса на остановке.
— Ой, Анечка, а ты что, дома? — моя тезка, тетя Аня с Яблоневой, прищурилась, оглядывая меня.
— Да вот, заехала отца проведать.
— А я его с утра видела, — заметила вторая тетушка, держательница самых противных гусей на селе, баба Зоя или Жука, как называли ее соседки. — Опять работает?
— Он поехал с Витей на аварию.
— Ой, да! Кстати! Димка утром приехал, говорил такая авария тут, рядом, у знака, в сторону города, — тетя Аня обернулась и махнула куда-то назад, тряхнув огромным кошелем, который всегда носила в руках. — Машина, говорит, как ком бумажный. Я ему и сказала — дома сиди, пока метет. Страшно-то как.
— И то правда, — согласилась баба Зоя, пока я смотрела в ту сторону, куда указала тетя Аня, пытаясь что-то разглядеть в бело-серой пелене метели. — Нам, наверное, тоже бы лучше обратно. Автобуса сорок минут нет. Как затянет сейчас дорогу-то обратно, и пропадем тут совсем.
— Не пропадем. Выберемся как-нибудь, — тетя Аня придирчиво оглядела свою товарку и, решив, что бабуле, как спутнице, доверять не стоит, вздохнула. — Ладно. Уговорила. Пошли, бабка, обратно. Что-то боязно уже. Аня, идем.
— Нет, мне в город надо.
— Не придет автобус. Не видно же ничего.
Впереди показалось темное, нечеткое пятно. Соседки замерли, но пятном оказалась небольшая, медленно ползущая по колее легковушка. Вынырнула из вьюги и, проехав мимо остановки, пропала во мгле.
— Пошли-ка отсель, — соседки взяли сумки, поправили капюшоны и, склонив головы, поперли против метели.
У меня зуб на зуб не попадал то ли от холода, то ли от нервов. Я достала телефон — сети не было. Обычная здесь история — сеть в нашей глуши падала периодически.
Я спрятала мобильный. Вернуться домой? Но в душе нарастало ощущение несчастья. Я не хотела думать о догадке, которая бередила разум и заставляла сердце сжиматься в страхе за любимого человека, но что-то мне подсказывало, что это Женя ехал за мной.
И остался там, на трассе. Точнее здесь, совсем рядом — знак с названием села находился близко от остановки — пешком даже ближе, чем до дома. Решение пришло само собой.
Я огляделась по сторонам, спрятала руки в карманы и, выскочив с остановки, взяла правее — на обочину, к дорожке вдоль края вала. Край я видела, так что ориентир у меня был. Втянула голову в плечи и поспешила вперед, к знаку.
Ветер то стихал, давая вздохнуть, то толкал в бок, едва ли не вышибая дух, то вообще тянул назад. А ещё выл. Протяжно и страдальчески, и от его воя тревога накрывала меня куполом, как снег и холод.
