Эрик понял, что от него требуется участие, и, извинившись перед своими парнями, обнимает меня за талию, и мы вместе подходим к бару. Эрик сразу ищет мне неразбавленный водкой пунш, как делал всякий раз, в отличие от остальных. Эрик всегда тусил возле бара, поэтому знал, когда и кем пунш оказывается разбавлен. И, если Челси пользовалась этим, чтобы специально найти тот пунш, который был уже с высокой долей алкоголя, то я наоборот. Тина, вообще, предпочитала пуншу коктейли.
Мы с Эриком уходим вглубь дома и садимся на лестнице, заняв первые пару ступеней.
– Почему не с ребятами?
Эрик сидит рядом, позволяя мне опереться о его плечо. Я только протягиваю к нему руку, чтобы убрать из его кудрявых волос какую-то блестящую бумажку.
– Не хочу быть там.
Отпиваю после этого пунша, а Эрик мягко выводит меня на обсуждение вечеринки, постепенно подведя меня к разговору о том, почему я сейчас с ним.
– Ты в последнее время какая-то серьезная, Хейли. Ты так часто погружаешься в себя, что я начинаю думать, что у тебя что-то происходит.
Я не делаю попытки оправдать себя. Все знали, что я молчун в отношении своих проблем, и сейчас, со временем, это вроде перестало обижать моих друзей.
– Дома кое-что происходит и это расстраивает меня.
Эрик осторожно наклоняется ко мне.
– С родителями?
Качаю головой, чтобы сразу после этого сипло выдохнуть:
– С дедом.
На глаза сразу наворачиваются слезы, и я запрокидываю голову, чтобы не дать им скатиться. Потом снова тянусь к пуншу.
Эрик не мучает меня расспросами, понимая, что это больная тема, которую я не хочу продолжать. Мы с ним были очень похожи, Эрик тоже не часто делился своими проблемами, которые, так или иначе, изводили его эмоционально. Но я была тем редким человеком, с которым он не боялся быть честным в плане своих эмоций. Категоричность и прямолинейность Челси могли ранить его чувства, а учтивость и тревожность Тины вызывали у него чувство вины, за то, что расстраивает ее. Я все это понимаю, потому что сама сталкивалась с этим. Я была для парня тем редким человеком, который не будет тебя судить, а просто выслушает тебя, подставит тебе свое плечо, и искренне прочувствует твои переживания. Без ненужных советов и призывов к каким-то действиям.
– И все как-то сейчас идет … неправильно.
Парень сочувственно кладет мне руку на плечи.
– С Итоном тоже?
Я честно киваю.
Смысл врать?
Тем более Эрику, который уже второй месяц заводил со мной разговор про Итона, снова и снова спрашивая меня, люблю я его или нет. Теперь, когда я отвечала ему на этот вопрос молчанием или словами, что «Итон близкий мне человек», Эрик только вздыхал и подставлял мне свое дружеское плечо. Которое не требовало от меня несвоевременной исповеди.
– Линн больше не звонила?
Эрик, тоскливо улыбнувшись, качает головой, услышав от меня имя своей бывшей девушки.
– Периодически пишет мне в фейсбуке.
Я, несмело подняв голову, спрашиваю его, что она хочет.
– Вернуться, – коротко говорит Эрик, мученически проведя ладонью по лбу. Я сочувственно беру его под руку. Вот уж у кого была паршивая ситуация, так это у него. Ему выпала честь влюбиться в неблагодарную стерву, которая в свое время вила из него веревки. А когда Эрик выбрался из этих пут, воспитав в себе характер, она начала мучить его тем, что давила на его жалость и его хорошее отношение к их прошлому. Несмотря на то, что она изменила ему с парнем, которого Эрик всегда ненавидел. Она ударила его под дых, и это на время сломило Эрика. Но это позволило ему открыться мне и позволить нам с Челси вытянуть его из этого болота переживаний.
– Эрик, ты достоин лучшего.
Парень улыбается и, повернувшись ко мне, мягко кивает.
– Как и ты, Хейли.
Я улавливаю вложенный сюда смысл, поэтому только удрученно поджимаю губы и залпом осушаю оставшийся пунш.
– Спаиваешь девушку, Эрик? Нехорошо.
Мне не нужно поднимать голову, чтобы понять, кто встал перед нами. Я чувствую этого человека еще до того, как он заговорил с нами.
– Не завидуй, Мэт. Эту девушку спаивать позволительно только мне.
Мэт и Эрик общаются в привычной для них шутливой форме, и это еще сильнее задевает меня. Я просто напряженно пялюсь в свой стакан, ожидая, когда Джонсон уйдет. Надеясь, что он не станет задевать меня. Увы.
– Что, Хейли, все-таки нашла кому испортить настроение? – Мэт обращается ко мне без издевки, но с присущей ему порой смягчённой иронией. – На вечеринках принято веселиться, а не ныть в конце коридора.
Горько усмехнувшись тому, что он снова мучает меня своим поведением, едва заметно качаю головой. Не понимаю, в чем я так провинилась перед ним? Что я сделала, что он стал таким холодным и черствым. За что он так… со мной?
– Хейли …
Предупреждающий тон Эрика я пропускаю мимо ушей и просто медленно поднимаюсь на ноги, заставляя себя вернуться к маске. К той Хейли, которую все сегодня хотели видеть.
Я смело поднимаю взгляд на Мэта, который сейчас почти настороженно смотрел на меня, словно гадая, что я ему отвечу. Но все, что я делаю в ответ, это растягиваю губы в ложной счастливой улыбке.
– Так я и веселюсь, Мэт. Кто сказал, что я ною в конце коридора?
