Рассказ Ядвиги не выходил из головы. Тут же, словно ядовитые змеи, полезли и другие нехорошие мысли… Лев Борисович говорил, что дочь Ядвиги Станиславовны попала в страшную аварию. Все произошло так неожиданно… А вдруг что-то страшное внезапно случилось бы со мной? Да тот же разряд тока от неисправных лампочек. Если бы на крыше все закончилось трагедией, что бы я оставила после себя маме? Грубые слова, обидные реплики, игнор, бардак в комнате… Сколько раз я, рассердившись, захлопывала дверь перед ее носом? Нет, люди не меняются, но вот отношение к чему-то или кому-то изменить можно.
Я присела на подлокотник, а затем провалилась в широкое кресло, расположившись рядом с мамой. Она такая худенькая, хрупкая… Осмелившись, я обняла спящую маму за шею. Родительница что-то промычала в ответ. Тогда я осторожно подняла голову и принялась рассматривать мамино лицо. Как давно я не видела ее так близко… И так близко рядом с ней не была. Тень от ресниц падала на мамины бледные щеки, которые из-за слабого освещения казались совсем впалыми. А что это за незнакомая мне сеточка морщин у маминых глаз?
Мой взгляд остановился на серьгах – хрустальные капельки, которые достались от матери. Не раз я слышала, что эти сережки – наша семейная реликвия. И я обязательно должна буду передать их своим детям. Знаю, что хрустальные капельки дороги маме, ведь это единственное, что осталось от моей бабушки, которой так рано не стало…
Молодую женщину сильно подкосил уход мужа из семьи. На нервной почве она стала много болеть, а едва ей исполнилось тридцать, скоропостижно скончалась от пневмонии. Моя мама так и не простила своего отца. Хотя он, кажется, с ней и встреч особо не искал. И если бы не тетя Тома, взявшаяся за ее воспитание, не знаю, как сложилась бы мамина судьба.
Когда мои родители решили развестись, мама и слышать не желала о том, чтобы мы с папой общались. Растоптанная его предательством, она была против нашей дружбы, считая, что история циклична… Только вот папе было на меня не плевать. Несмотря на постановление суда, мама нехотя отдавала меня отцу. Иногда в назначенные дни мы с ней и вовсе нарочно уезжали из города. В моем присутствии мама, не сдерживаясь, с обидой и пренебрежением отзывалась о моем отце. Мне тоже было обидно, что он больше с нами не живет, но еще больше я оскорблялась за папу. Странно в той ситуации принимать его сторону, но я ее приняла. Мне казались несправедливыми все обвинения мамы. Она называла папу безответственным, легкомысленным, бездумным. А еще замечала, что теперь ему на нас совсем плевать. Но это было неправдой. До развода я больше времени проводила с папой, все самые безумные развлечения организовывал мне именно он. Мама же чаще выступала в роли «плохого полицейского». После того как родители разъехались, я больше всего на свете ждала встреч с отцом, зная, что эти дни пройдут беззаботно и весело. А с обиженной и вечно депрессующей мамой было тяжело. Встречаясь, родители все время ссорились, что меня тоже расстраивало. А когда отцу предложили работу в другом городе и он согласился, оставив меня, я почему-то и в этом принялась винить маму. Еще и подростковый возраст дался мне тяжело – с домашними скандалами и вечными обидами. Как только мне исполнилось восемнадцать, я самостоятельно купила билеты на самолет и махнула в гости к отцу, не предупредив маму. Потому что она бы точно была против этой поездки. Помню, что после возвращения я не разговаривала с мамой ровно два месяца.
Я как загипнотизированная смотрела на хрустальные серьги… Эти капельки напоминали первую весеннюю капель. Внезапно мама, не открывая глаз, накрыла ладонью мою ладонь. От неожиданности я вздрогнула.
– Лера? – шепотом произнесла мама. – Ты когда пришла?
– Мамочка, ты очень устала, да? – спросила я. – Спи, спи, мамочка… Я только что пришла. Мы у Вали домашнее задание делали…
Мама кротко кивнула. Бумаги упали с ее колен и рассыпались на полу, но она так и не открыла глаза.
– Лер, ты только не уходи, – сонным голосом попросила мама. – Мне сейчас снилось…
– Куда я уйду ночью? – спросила я, уткнувшись носом в ее шею. Хрустальные капельки запутались в моих волосах. – Давай постелю тебе? Неудобно же…
– М-м, – промычала мама, так и не отпуская моей руки. – Я тебя люблю, Лера.
– И я тебя люблю, мам. Спи, спи… Отдыхай.
Внезапно на меня обрушилась безумная усталость. Глаза жгло. Сказалась предыдущая бессонная ночь, насыщенные дни в университете, долгий путь до Злобинец и обратно… Тогда я, наплевав на неудобство, прижалась к маме крепче и тоже закрыла глаза. Уснула, обнимая маму, под работающий телевизор.
Впервые за два года в зачетную неделю мне пришлось отдуваться не только за себя, но и за Злобинец. Подруге клятвенно обещали не нагружать ее перед экзаменами, но все-таки некоторые пары Валя из-за работы пропустила. Пришлось в субботу снова тащиться в ее «дачную резиденцию», чтобы показать Зло вопросы, которые мы разбирали на консультации…
