– Дай угадаю? Перестреляла всех птиц во дворе?
– Я не такая жестокая. Очень милая и добрая.
– Так что?
– Да в дедулю одного попала.
– Да уж… – протянул Холодов. – Добрая и милая – это не про тебя.
– Он сам попросил показать, как я стреляю. Взял это злосчастное яблоко и встал у забора.
– И ты промахнулась?
– Нет. Я попала точно в цель. Но в последний момент дед перехватил яблоко ладонью, и я прибила его к забору вместе с яблоком.
– И бабушка…
– Наказала меня… этой картиной.
– Дед хоть не умер от инфаркта?
– Нет. Жив-здоров. Я забегаю к нему, когда есть возможность, чтобы принести его любимые восточные сладости.
– Камеры рабочие, – неожиданно протянул Холодов, посматривая на стены. Получается, не слушал?
– Да, только звука нет. Потребовали отключить.
– И у мачехи есть доступ?
– У охраны, а значит, и у нее.
– Понятно. Тогда можно играть дальше по сценарию.
– Это по какому? Тебе дали новый сценарий?
– Нет. Я решил импровизировать, чтобы они поняли, почему ты согласилась на брак со мной.
– Боже! И почему же я согласилась? – весело поинтересовалась, даже не представляя, что он может такого сотворить, чтобы все поверили.
– Поэтому! – сказал он и хищно оскалился, тут же захватывая мое лицо ладонями и притягивая к себе, яростно атакуя губы.
Ох, а дальше я забыла обо всем. Окончательно потерялась, пропадая в невероятном водовороте ощущений. Руки мужчины сводили с ума, а губы и язык заставляли испытывать трепетный восторг.
И ведь я отвечала, наплевав на все, в том числе и то, что нахожусь в своем доме под камерами хитрой мачехи.
Чужое покашливание вернуло в реальность.
Мы замерли одновременно, вглядываясь в глаза друг другу. И если в моих плескались паника, страх и возрастающая ярость, то в глазах Холодова видела восторг.
Обернулась, пытаясь вести себя нормально. Но куда там, когда Холодов сбил мою безукоризненную прическу и помял платье? Постарался на славу…
И ведь прошло всего ничего!
Или больше?
И тут я вспомнила про камеры. В груди все сжалось от страха.
Он что, нагло лапал меня на камеры?
Вот же позор!
Представляю, что подумают… и как используют против меня.
Вроде как мне нельзя развязно себя вести. И неважно с чьей подачи, мачеха найдет повод.
Эти чертовы пункты!
– Простите, что беспокою… – светским тоном проговорила довольная мачеха. К моему удивлению, она была в восторге.
Неужели завтра объявит, что у меня неподобающее поведение? Сто процентов! Ладно Холодов, но я как могла так горячо и бездумно отреагировать?
И тут что-то щелкнуло в голове.
Так, а где здесь камера?
Подняла голову и стала внимательно смотреть по сторонам. Нашла в углу.
Но здесь… мы очень даже в слепой зоне.
Глянула на Холодова, который тут же кивнул, давая понять, что понял мой вопрос, и выдохнула. Оценил и продумал.
Нет доказательств, а женщине показалось. Возраст как-никак, пора к окулисту.
Все верно. Можно не париться. Холодов, к моему удивлению, знал, что делал, и это порадовало. Выбрала очень даже грамотного актера.
– Мы уже идем… – выдохнула я, стараясь выглядеть сконфуженной. Мне это легко давалось, так как действительно была растеряна первые секунды после поцелуя.
– Да, пора… Елена, я правильно тебя поняла? – вдруг спросила она, намекая на согласие на претендента.
– Правильно, – ответила, ощущая в груди ком, не в силах пошевелиться. Пусть она поверит и не пойдет на попятную.
Женщина кивнула, не скрывая своего восторга.
– Мои дорогие, Ангелина будет подавать пунш из свежих ананасов. Михаил, вы, наверное, не пробовали? – спросила у Холодова снисходительным тоном наша светская львица.
Естественно, Миша скривился, на что она понимающе улыбнулась и, приблизившись к нему, перехватила за руку, направляясь в сторону зала.
– Это понятно. Но в нашей семье принято…
Я же смотрела им вслед, удивляясь таланту мачехи, вешать лапшу на уши. Их семье. Серьезно? Это какой еще семье? Насколько помнила, она из детского дома: мать – труженица древней профессии лично ее туда сдала, а отец всю жизнь по тюрьмам прыгал, пока туберкулез не подхватил.
А тут… надо же! Принято у них…
Шла позади, надеясь, что все пройдет нормально.
Пусть считают, что невинная лань повелась на грубого мужика, вроде как из-за его дикого нрава и дерзкого поведения с женщинами. Да плевать как, главное – чтобы они поверили, я одобрила, и до свадьбы никто не вставлял палки в колеса.
Вышла в момент, когда мачеха взяла на себя роль хозяйки и, протянув руку ко мне, замечательно запела:
– Доченька, милая, подойди.
От таких слов мне захотелось взбунтоваться и направить ее куда-нибудь в сад. Там у нас темно и холодно, ей не помешает.
Но я не могла.
Сдаться в начале игры было бы глупо.
Выдавила идиотскую улыбку, чтобы посчитали, что я стесняюсь тут, и приблизилась к ней, все же игнорируя руку. С чего такие резкие перемены? Для них я прежняя, но немного влюбленная.
Какое слово!
Да я бы… никогда!
Задумалась о том, что много размышляю. Позже. Пока не до этого.