Я не знаю в чем причина, может из-за того, что ему возлагала ответственность смотреть в раннем детстве за ребенком, а порой и двумя, или то, что он рано познал развал семьи, когда отец их бросил.
На сколько я знаю, отец бросил, как только Евгении исполнилось три года. Артур был близок к отцу, нежели к матери. Но после того, как отец оставил их, в этом доме запрещено упоминать его имя. Даже фамилию тетя Аглая поменяла себе и детям, на девичью. И ни в одном семейном альбоме нету фотографии того, которого считают изгоем семьи.
Евгения была слишком мала, чтобы помнить отца, она не увидела разницу. А Артур тяжело перенес уход отца, и совсем замкнулся в себя. Всего этого я иногда слышала разговор взрослых. И почему-то я запомнила.
— Ева-Евгения, отойдите от бассейна подальше.
Артур спокойным тоном предупредил нам не стоять возле пустого бассейна. А он был очень глубокий. А нам тогда было по семь лет.
Но почему-то мы его не послушались и заигрались. Тогда Артур подошел к нам и схватив за шкварки силой поволок на газон, подальше от бассейна.
— Сколько в вас энергии, девочки? — согнул брови, показывая свое недовольство.
— Артур, отпусти. — кричала Евгения.
— Женя. Если не будешь слушаться, будешь играть в комнате, одна. А Еву, запру в подвал.
— Нет, ты это не сделаешь. Я все маме расскажу. — топнула ногой и крикнула ему, потом надула губы.
— А вы попробуйте меня ещё раз ослушаться, и тогда проверим. — как бы он не делал строгий взгляд, я всегда видела в нем ангела с синими глазами моря. Со временем падший ангел.
Евгения скрестила руки на груди и отвернулась. Будто ей больше не интересно с ним разговаривать. И я последовала за ней.
— Замечательно. Настоящие принцессы. Я пойду за лимонадом, а вы сидите тихо и не рыпайтесь. — выдохнул он и вошёл в дом.
Я думала, что так и будет как он сказал, но Евгения думала совсем наоборот.
— Что ты делаешь, Женя?
Заметила, как Евгения начала крутиться и делать крутые движения и сальто в направление бассейн. Это было так грациозно и гибко. Тяжело оторваться от такого зрелища. Но я была ребёнком. Как и Женя. И не понимала всю опасную серьёзность и ее поступкам. Но я вовремя поняла, что она приближалась к бездне и остановила, схватив ее за руки.
— Ты с ума сошла? А если бы упала? — кричала ей и чуть не заплакала.
Но Евгения лишь только рассмеялась и схватила меня за руку и начала кружить. Артур, когда вышел с бутылкой лимонадом в одной руке, а в другой три стакана, ещё больше разгневался, что мы опять возле бассейна. Пока неожиданно прошёлся свист подле моего ухо. Что-то металлическое и маленькое пролетело. Я сначала не поняла, что это было такое, испугалась и потеряла равновесие. А Евгения так увлеклась, дергая меня, как бы мы не старались, нас понесло вниз, на твёрдую поверхность бассейна.
Я не помню, как отключилась. Но я помню, как я проснулась в больнице, с травмой головы и ушибами, не очень серьезного. Но Евгении больше пострадала. Из-за сильного приземления, у нее пошло кровоизлияние в мозг. Она упала в ком. За нее боролись неделю. Это было ужасно, когда приходит весть, что она умерла.
Настали темные времена. Похороны, слезы и истерики тети Аглаи, и ужасная боль в глазах ее брата Евгении, зато что не углядел. Это было как перемотка кассеты, с периодическими паузами. Вот недавно она со мной игралась, потом беготня врачей, больница, слезы наших мам, и похороны. А дальше, как будто время остановилось. Тянулись дни за недели. И до сих не верится, что Евгении больше нет в живых. Иногда кажется, что она сейчас выпрыгнет из ниоткуда, скажет, что это был розыгрыш. Всего лишь шутка, как обычно мы делаем. Но со временем, понимаешь. Это жизнь. И как бы ни было, надо принять эту боль и пройти все круги ада.
Но мы все были детьми. Артур тоже, как и я или Женя. Тогда я впервые почувствовала потерю пусть и не близкого, но душой родного человека.
Артура никто не обвинял в смерти сестренки. Все считали, что все виновата мама, оставила ребенка без присмотра взрослого человека.
Ведь Артур сам ещё ребёнок, но я знаю, что это не правда, он намного взрослее и умнее всех, кто находиться здесь. Артур ее берег как мог, но судьба за благоволила забрать ее раньше положенного срока.
Артур все время молчал. Бледный, глаза красные. Но нет слез и истерик, только молчание. Я не знаю, что тогда он думал, лишь чувством у нас было взаимно. Горе в семье.
Только в один из таких для меня томных дней, Артур как-то сказал мне.
«Лучше бы ты умерла, вместо нее»
Это было ужасная и жгучая боль во мне тогда, услышав от него такое. Тогда я поняла, что у него в голове. Злость и гнев на мне.
Ведь я тогда выжила, а она нет.
И наши отношения растворились. Наше счастливое и беззаботное прошлое будто испарилась. Сколько себя помню, я не желала приезжать больше в этот дом. Во-первых, горькое воспоминание о Евгении, во-вторых, ещё хуже, видеть гнев и ярость в отношении ко мне, как только вижу Артура.
