А он уже не тот молодой парень, с злыми огоньками и дерзким взглядом что тогда меня пожирал, как только появлялась у него на пути. Он сильно изменился. Будто часть его умерла. Потухло. Испарилась.
Он смотрел на меня, а в глазах только отчуждённый туман. В них больше не было огня, только туман.
Но я не жалела его. Не было ни сочувствие и скорби.
Из-за него, я потеряла свою малышку, и все мои страшные опасения возможно скоро будут результатом моих нехороших мыслей. Прошёл месяц как ее похитили, и как сказал сегодня вечером детектив: «Готовьтесь к худшему». И после этого на моих глазах по приказу Артура насильно схватили, и вынесли его с глаз долой через вопли и крики о помощи.
Я уже перестала реагировать на такие вещи, мне было все равно что с ним теперь стало после таких ужасных слов. Мои мысли были где-то далеко за гранью реальности. Я уже подумывала о своей смерти, так как не могла представить перед собой не дышащую маленькую крошку где-то в руках безжалостной убийцы.
Внутри все горело ярким пламенем и потом утихала, как мои воспоминания взахлеб меня окружала. Детская улыбка, ее взгляд и крошечные ножки, что болтались в пелёнки, когда она голодная, ожидая меня. Молоко я давно потеряла, сердце от этого ещё больше ныло, как и груди. Глаза больше не были похожи на человеческие, походила на зомби, костлявая в тряпьё что на мне было одето.
Артур пытался со мной разговаривать, но, когда я смотрела на него, и он не понимал, что видела ее. Мне так больно. Она так похожа на него, я была на грани истерики, как только он подходил. С виду я будто сошла с ума, но я трезво понимала свои действия. Только внутри любовь меня убивала вдвойне, поэтому убивала себя и его своим горем. Я видела, как он искажает и испытывает мое давление, как он убивается, когда видит меня такой. Сам небритый и неопрятно одетый непривычно для других был на грани срыва. Сдерживает в себе зверя что внутри скулит и бьется об грудь. Хочет вырваться в наружу чтобы забрать всю мою боль и слёзы пролитые ночами. Но сдерживает, не показывает свои чувство, и это меня ещё больше убивает изнутри, хотя сама понимаю, что истосковалась по нему. Душой хотела к нему прижаться и выплакаться, но не подпускала к себе близко. Я жестока к нему, но пусть знает, какого мне сейчас дьявольски больно.
Я знала, что он опять сидит в кресле покуривая сигареты и выпивая виски.
Это теперь его традиция, посещать меня тихо ночью и наслаждаться тем, как я мучаюсь во сне.
— Пришёл посмотреть на жалкую ничтожную ненавидящую женщину? Ну как, приятно? Как я тут измываюсь и умираю на глазах. — секунду помолчала, потом решила продолжить. — Поздравляю, твоя мечта сбылась. — прошипела я, сверля в темноте глазами. — Ты получил что хотел.
— Но не такой ценой… — ответил, слегка дрожа голосом.
— Моя жизнь теперь не стоит и ломаного гроша. Если ее в этой жизни больше нет, то моя жизнь уже никому не нужна, мне и подавно. — голос дрожал от последних слов, как представила, что ее больше нет.
— Ты мне нужна…
— Молчи… — крикнула ему в ответ, в слезах. — Я не твоя, как ты не понимаешь? Ни она, ни я. Но почему-то вы все считаете, наоборот. Мы не вещи, чтобы взяли и подмяли под себя как захотели. Вы мужчины думаете, что вы тут цари, короли, которые делаете с нами что хотите, не спрашивая, и рушите все самое красивое. Считаете себя бессмертными и богами, будто все это вам должно принадлежать. Вот скажи. Зачем ты меня здесь держишь? Запер у себя дома и ночью мной любуешься. Психотип хренов. — выдавила из себя.
Артур сдерживал в себе гнев, любой бы понял, что он уже на взводе, но почему не срывается на мне? Он же это любит, меня мучить. Чтобы питаться моей болью.
— Это для твоей безопасности. — хрипло ответил, докуривая уже окурок и туша в пепельницу.
— От кого? Северный мёртв, благодаря тебе. Теперь он не скажет мне, где моя дочь. Спасибо что услужил.
— От тебя.
Я промолчала. Знал, что убью себя, если узнаю, что поиски бессмысленны. Готова, честно умереть, уйти в тот мир, где моя девочка, ждёт и ищет мать, главное, чтобы она не было одна.
Сердце больно заныло, представив, как она плачет, ищет меня. Хотя ей всего месяц, но она ищет мой запах, мой голос, тёплые и нежные мамины объятия. Моя девочка понимает, что ее любят, лелеют. А сейчас кто ее опекает? Кто держит ее на руках и кормят? Обижают ли ее? И опять заныло внутри.
— Отпусти меня. Я сама ее найду.
— Нет. — грубо и твёрдо.
Знала, что он так ответит. Понимала, что нет смысла его просить. А я не могу бездействовать. Мне нужно хоть как-то начать свои поиски, попытаться понять, где она. Иначе я сойду с ума.
Но я ему ничего не ответила, хотя могла колко зацепить его, но не стала. Нет смысла, зная, что получу один и тот же ответ. Поэтому мне он стал не интересен. Я отвернулась и клубочком укуталась одеялом и пыталась уснуть. Чтобы завтра опять не ходить убитой от бессонной ночи. Нужна световая голова, хватит раскисать, пора действовать. А сейчас мне нужен сон.
