Любовь.ru полностью

Варвара Антоновна вернулась через несколь­ко минут. Какое-то странное напряжение охва­тило Любу, когда Стае протянул ей снимок, кото­рый довольно долго рассматривал. Она взглянула на него и узнала девушку.

—  Я этот снимок уже видела. Варвара Антоновна оживилась:

—  Правда, чудная девушка? Я думала, что таких теперь уже нет. Вы посмотрите на нее: разве можно поверить, что эта тургеневская ба­рышня способна на дурной поступок? Ведь какая красота!

Точно такую же фотографию Павел Петро­вич Стрельцов постоянно носил с собой и всем показывал со словами: «Вы посмотрите на нее, посмотрите!» Может быть, этот снимок его жены Полины оказался самым удачным из всех суще­ствующих.

—  Ваш сын в лыжную секцию никогда не хо­дил? — спросила Люба.

—  В лыжную? — Та удивилась точно так же, когда Стае спросил у нее про охоту. — А почему в лыжную? Антоша вообще-то спортом никогда не увлекался. Только автогонками. «Формула-1». Вот. Даже я запомнила, — с гордостью сказала Варвара Антоновна. — У него в комнате фото­графии знаменитых автогонщиков. Вернее, практически одного автогонщика. Того, которого он практически боготворил.

—  Шумахера, что ли? — насмешливо поднял брови Стае.

—  Почему Шумахера? Мики Хаккинен. Со­вершенно точно. Мики Хаккинен.

—  Мики, — очень тихо повторила Люба. — Но почему он не сказал мне правду?

—  Кто не сказал? — удивился Стае.

— Варвара Антоновна очень устала. — Лю­ба стала разбирать пузырьки и коробочки с таблетками на журнальном столике. — Вот эти, Варвара Антоновна, лучше не пить, чтобы не вызвать привыкания. А эти относительно без­вредны.

—  Да-да. Я все сделаю, как вы скажите. Толь­ко помогите Антоше.

—  Я вас еще навещу, — сказала Люба. — За­пишите на всякий случай мой телефон. Хотя он часто занят... Но все равно, запишите.

Она была уверена, что пользоваться компью­тером Варвара Антоновна не умеет. Но Антон Сосновский — вполне современный молодой человек. Интересно, как он на самом деле позна­комился с Полиной Стрельцовой? Или тогда еще Линевой? И когда познакомился?

— Ну, все. Домой. — Стае сказал это с явным облегчением и вставил ключ в замок зажигания. Прислушался с тревогой: старая машина иногда капризничала. Но на этот раз все было в порядке: завелись, поехали.

Вечер был июньский, светлый, псьлетнему теплый и манящий яркими огнями и легкими развлечениями. Они ехали по Садовому кольцу, Люба отметила, что гуляющих на улицах очень много: праздные, нарядные люди, веселые и ка­кие-то шальные от этого теплого вечера с пре­красной, тихой погодой.

—  Когда с Антоном будешь разговаривать?

—  Завтра. Да и Сашеньку не мешало бы на­вестить. Но это потом. Сейчас — ужинать и спать. Сыщики тоже люди.

—  Твои родители не удивляются, что ты в по­следнее время дома не ночуешь?

—  Не-а.

—  А не спрашивают, когда женишься?

—  Не беспокойся: мать долго еще об этом не спросит. К тому же им не до меня: племяннику еще и полгода нет. Памперсы, небьющиеся таре­лочки и стаканчики, слюнявчики...

Люба почувствовала ком в горле. ... — выспаться толком не удается.

—  Да-да, — сказала она растерянно. А потом вдруг выпалила: — Не хочу домой. Приглашаю тебя в ресторан!

— Такая богатая?

—  Проценты сегодня сняла. Кое-какие деньги есть.

—  А дома? Ужин при свечах, лед в бокалах, мясо в духовке?

—  Разве мы с тобой влюбленные?

—  А в ресторан, значит, как друзья? Или партнеры?  Деловой ужин за  счет дамы. Ми­ло, — сказал он одно из излюбленных своих сло­вечек. — Вообще-то я устал.

— Я людей хочу, — упрямо стала настаивать Люба.       

—  Съесть, что ли?

—  Увидеть. Ты не знаешь, как устают от оди­ночества!

—  Куда мне! Я каждый день на работе вижу столько людей, причем таких разных, да и дома тоже ни минуты покоя. Ладно, страдающих и до­машних насмотрелся, давай глянем на развлека­ющихся. Но учти: я не любитель. Бывшая жена была просто помешана на красивой жизни, и я ее возненавидел.

—  Жену?

—  Обеих. И ее, и красивую жизнь.

—  С точки зрения психологии...

—  Я сейчас тебя высажу.

— Ты, оказывается, жестокий.

—  Я нормальный. Давай начну рассказывать, как зимой в засаде на кладбище с неделю сидел?

—  Весело?

—  Скучно. И холодно. Просто зверски холод­но. А уж контингент!

—  Ладно, тормози, пока не передумал.

—  Это уже ресторан?

—  Во всяком случае, здесь едят: посмотри на вывеску.

—  Ты, правда, никогда здесь не бывала? Со своим мужем?

— Правда. В лучшем случае его хватало на кафе в Охотном ряду. И Люба, не отдавая себе отчета, иронически усмехнулась: уж Алина-то Линева в таком месте, как это кафе, сидеть не будет. А ведь не у себя дома она его принимала.

—  Странное совпадение, — сказал Стае.

—  Ты о чем?

— Я-то как раз здесь раньше бывал. С Эльви­рой. Тогда в этом доме была знаменитейшая пиц­церия. Их по Москве было немного — по пальцам пересчитать. Времена застоя и железного зана­веса, напрочь отсекающего разлагающее инозем­ное влияние... Да и сейчас, гляди, тоже пиццерия. Слушай, как-то неудобно со свиным рылом да в калашный ряд. А?