Кларри засмеялась. Он хочет, чтобы она ему почитала. Значит, все эти месяцы она потратила не зря. Она села и стала читать, пока он продолжал есть.
К тому времени, когда Герберт закончил, еда была уже совершенно холодной, и половина ее оказалась на его пижаме, но в его усталом взгляде Кларри уловила торжество.
Он дотронулся до нее слабыми пальцами, когда она собиралась убрать поднос. Их взгляды встретились. В глазах мужа промелькнуло какое-то новое выражение. Кларри не сомневалась, что он узнал ее. Он сделал попытку заговорить. Кларри склонилась над ним. Он повторил более раздельно:
– К-кларри.
У нее перехватило дыхание.
– Да, я Кларри. Ты узнаёшь меня!
Он смотрел на нее, не отводя взгляда.
– Что еще, Герберт? Что еще ты помнишь?
– Л-юблю… тебя.
Сердце Кларри замерло. Из ее глаз хлынули слезы – слезы радости, и облегчения, и нежности. Она наклонилась и поцеловала мужа в лоб.
Он громко застонал. Слезинка побежала вниз по его худой щеке.
– Ах, Герберт, – прошептала потрясенная Кларри. – Ты вернулся ко мне.
Кларри твердо решила собрать семью Стоков на Рождество. Это были первые рождественские праздники, которые она отмечала без Олив (ее младшая сестра устроила застолье для матери и брата Джека), поэтому Кларри обрадовалась возможности отвлечься. Уилл охотно предложил свою помощь, и к удивлению Кларри, Берти и Вэрити согласились прийти с детьми. Вернон оказался избалованным четырехлетним малышом, который впадал в ярость, если что-то было не так, как он хочет. А щекастая Джозефина, напротив, была очень добродушной и бегала вокруг кресла Герберта, играя с ним в прятки.
– Ищи меня, дедушка! – кричала она и визжала, когда Уилл ходил за ней, изображая медведя.
Кларри понимала, что Герберт очень рад видеть внуков. Он делал невероятные усилия над собой, чтобы говорить с ними.
– Он слюнявый! – верещал Вернон. – Мне это не нравится!
– Наверное, он хочет кушать, – высказала предположение Джозефина и, взобравшись деду на колени, принялась кормить его шоколадкой. Вскоре шоколад начал таять, и они оба представляли собой печальное зрелище.
– Джози! – принялась отчитывать малышку Вэрити. – Ты испортила себе платье. Сейчас же слазь.
Дочь не обращала на нее никакого внимания, и Вэрити, покраснев от негодования, воскликнула:
– Берти, сделай же что-нибудь!
Кларри быстро взяла девочку на руки:
– Идем, я умою тебя волшебной водой.
– Какой еще волшебной водой? – удивленно спросила Джозефина.
– Сейчас увидишь.
Спустившись в кухню, Кларри налила в таз мыльной воды и отвлекала девочку, дуя на пузыри, пока отмывала ее руки и лицо и оттирала платье. Джозефина хихикала, глядя, как разлетающиеся по кухне пузыри лопаются, натолкнувшись на полки с кастрюлями и тарелками. Служанок Кларри отпустила сегодня пораньше, чтобы они могли отпраздновать Рождество в кругу семьи, и ей было приятно после напряженной атмосферы наверху укрыться в тишине кухни.
– Кларри, – пропищала Джозефина, – вы моя бабушка?
– Нет, – улыбнулась Кларри, – но я замужем за твоим дедушкой.
– Так вы моя родственница? – настойчиво продолжала расспрашивать девочка.
– Думаю, что да.
– А папа говорит, что нет, – насупилась Джозефина, болтая ногами. – Он говорит, что вы служанка.
У Кларри похолодело внутри.
– Раньше я действительно была служанкой, но теперь – нет.
– Поэтому нам можно находиться на кухне? – спросила Джозефина. – Дома мне не разрешают заходить на кухню.
Кларри легонько щелкнула малышку по носу.
– В этом доме ты можешь заходить куда захочешь.
Джозефина просияла.
– И мы можем поиграть здесь, внизу, в прятки?
– Ну, если только несколько минут, – согласилась Кларри.
Они обе спрятались по два раза и затем услышали, что их зовет Берти. Он вошел в кухню в тот момент, когда Кларри стояла под столом на четвереньках, а рядом радостно прыгала Джозефина.
– Я нашла! – визжала она.
Кларри поднялась на ноги, чувствуя себя неловко под взглядом Берти. Она вспомнила, как он когда-то насильно поцеловал ее, прижав к этому столу.
– Иди сюда немедленно, Джози! – крикнул Берти. – Тебе нельзя здесь находиться.
– Я могу ходить везде, где захочу, – упрямо возразила девочка. – Так говорит Кларри.
– А я говорю – нельзя, – резко бросил он. – Пойдем.
Взяв девочку за руку, Кларри стала ее уговаривать:
– Идем посмотрим, может, дядя Уилл покатает тебя на спине.
Она быстро понесла Джозефину вверх по лестнице. Наверху Берти сердито зашептал:
– Никогда больше не водите ее вниз, в помещения для прислуги. Это неприлично.
Кларри была рада, когда Вэрити вскоре заявила, что им пора уезжать. Неожиданно Джозефина обхватила шею Кларри пухлыми ручонками и поцеловала на прощание.
– Вы придете к нам жить, Кларри?
– Я должна оставаться тут, – улыбнулась Кларри, – и заботиться о дедушке Герберте.
– Это может делать дядя Уилл, – возразила Джозефина.
– Я тоже здесь нужна, – сказала Кларри, целуя девочку в мягкую щечку и осторожно высвобождаясь из ее объятий. – Но я надеюсь, что скоро вы опять придете нас навестить.
Она посмотрела на Вэрити.
– Возможно, на Новый год, – неуверенно произнесла Вэрити.
