– Это ужасно несправедливо, Кларри, ведь он замечательный босс. Я проболел все Рождество, но мистер Мильнер платил мне, пока я не выздоровел, хотя он и не мог себе этого позволить, когда на него ополчились конкуренты. И проблема в том, что он ничего не может доказать.
Кларри положила ладонь ему на руку.
– Скажите своему боссу, пусть он обратится к мистеру Стоку. Если кто и сможет ему помочь, то только он. Мистер Сток не жалеет сил для своих клиентов. И сейчас, когда он так опечален смертью своей жены, ему именно это и нужно – бороться с несправедливостью. Я боюсь, что он так никогда и не оправится от потрясения.
Кларри увидела, как Джек покраснел, и поняла, что все еще держится за его руку. Она смутилась, отстраняясь.
– Простите, – сказала девушка.
– Не извиняйтесь, – улыбнулся он. – Мне давно уже не было так приятно оттого, что меня толкнули и сжали мне руку.
Кларри залилась смехом. Они с минуту стояли, глядя друг на друга. Джек был таким же привлекательным, каким она его запомнила, и она не сомневалась, что тоже ему понравилась.
– Возможно, я смогу помочь бизнесу мистера Мильнера по-другому, – сказала она.
– И каким образом? – поинтересовался Джек.
– Регулярными поставками его чая Стокам, – объяснила Кларри. – В конце концов, заказ продуктов – моя обязанность. У бакалейщика, с которым мы имеем дело, слишком маленький выбор по сравнению с вами.
– Буду рад услужить, – осклабился Джек. – Особенно если вы будете принимать заказы.
– Конечно, – широко улыбнулась ему Кларри.
Они расстались, и Кларри поспешила назад в Саммерхилл. На душе у нее было светло. Она решила покупать чай у «Чайной компании Тайнсайда», чтобы поддержать их бизнес, переживающий не лучшие времена. Но по тому, как учащалось ее сердцебиение при мысли о Джеке, его щеках с ямочками и веселых глазах, девушка понимала, что была и другая причина – надежда почаще видеть молодого агента мистера Мильнера.
Кларри стояла перед дверью кабинета Герберта, собираясь с духом, чтобы постучать, и ее сердце так же часто колотилось, как и раньше, когда она имела дело со своим вспыльчивым отцом. Но она не пойдет на попятный. Прошло уже восемь месяцев со дня смерти Луизы, и Герберта нужно было отвлечь от его скорбного отшельничества ради будущего этого дома. Уилл все более дичал. Помолвка Берти и Вэрити могла расстроиться из-за неопределенности с венчанием, а Герберт превращался в раздражительного затворника, такого же, каким был ее отец, пренебрегая клиентами и перекладывая все больше и больше работы на плечи возмущенного Берти. Он более не заботился о своей внешности. Его волосы отросли, а клочковатая седая борода покрыла некогда гладко выбритый подбородок.
– Уходите! – зарычал Герберт из-за двери.
Кларри не подчинилась и вошла с подносом, на котором стоял лимонад и лежало песочное печенье домашнего приготовления.
Герберт сидел в вечернем полумраке, уставившись в окно. У него на коленях лежала нераскрытая книга. В майских сумерках он напоминал библейского пророка.
– Я принесла вам попить, сэр, – сказала Кларри спокойным, несмотря на бешено бьющийся пульс, голосом.
– Я же просил не входить. Пожалуйста, унесите это.
– Тогда я оставлю поднос, и вы сможете подкрепиться позже, – произнесла Кларри, подойдя к столу, стоявшему у окна, и ставя поднос рядом с Гербертом.
Он на нее даже не взглянул. Девушка сделала глубокий вдох.
– Я хотела спросить, сэр, не связывался ли с вами мистер Дэниел Мильнер, торговец чаем? Он теперь поставляет нам чай. Мне стало известно, что у него возникли осложнения в делах, и я предложила ему обратиться к вам за помощью.
– Кто? – вздохнул Герберт нетерпеливо, по-прежнему не отрывая глаз от окна.
– Мистер Мильнер из «Чайной компании Тайнсайда». Некоторые другие компании пытаются выжить его с рынка. Я не вполне уверена, что…
– Вы опять со своим дурацким чаем! – резко заговорил Герберт, неожиданно оборачиваясь к ней. – Мне-то какое до этого дело?
Кларри вздрогнула от неожиданности.
– Я подумала, что он, должно быть, порядочный бизнесмен и вы захотите ему помочь. Мистер Мильнер честно ведет торговлю, а другие, более могущественные компании, стремятся подорвать его бизнес.
Герберт откинулся в кресле.
– Бизнес, торговля, честно или нечестно, какая разница? Не имеет значения, как мы относимся к работе, если всех ожидает один и тот же конец – холодная могила.
Его слова ужаснули Кларри.
– Конечно, это имеет значение, сэр! Все имеет значение, начиная с того, как мы приветствуем друг друга утром, и заканчивая тем, как закрываются цветы вечером. Зачем Богу наделять нас жизнью, если ничто не имеет значения?
Герберт сжал подлокотники кресла.
– Если жизнь имеет значение, то почему ее отнимают так легко и безжалостно? – сердито заговорил он.
Кларри шагнула к нему.
– Я не знаю. Но разве она не наполняется смыслом, если каждый день жить в полную силу, а не тратить время впустую, запершись в темных комнатах, подальше от того, что доставляет нам радость?
– Радость? – спросил Герберт безучастно. – Что радостного в этом мире?
