Гости зааплодировали, и Уилл вскочил со стула, чтобы произнести тост за здоровье своего отца и Кларри. Все подняли чашки с чаем.
– За Герберта и Кларри!
Кларри забавлялась, глядя на то, как Лекси и ее подруги перемигиваются и делают удивленные лица оттого, что им приходится пить только чай. Герберт пожелал, чтобы вечер не был испорчен распитием спиртного.
– Чай – это лучшее горячительное, которое только можно себе представить, – заявил он.
Пока гости хлопали в ладоши и вновь рассаживались, заиграла музыка, и внимание Кларри привлек мужчина, выступивший из тени, образованной ширмами. Она обомлела: это был Уэсли. Скрестив руки на груди, он разглядывал молодоженов с умеренным интересом. Заметив, что Кларри смотрит на него, Уэсли поднял брови, дерзко глядя на нее. Как он смел прийти сюда и испортить ей вечер? Сердце Кларри тяжело забилось от волнения. Она почувствовала, что ее лоб покрывается испариной. В следующую секунду Уэсли подозвал к себе официантку, а потом скрылся за ширмой.
– Кларри, милая, – обратился к ней Герберт. – Ты себя плохо чувствуешь?
Она заметила, что тяжело дышит. Ее ладони вспотели, ее бросало то в жар, то в холод. Кларри сделала над собой усилие, чтобы сосредоточиться на его словах.
– Я бы хотел, чтобы ты потанцевала с Уиллом. Не требуй от меня невозможного, – говорил он, виновато глядя на нее. – Дорога в церковь – это все, на что я был способен.
Кларри надеялась уговорить Герберта потанцевать с ней, хотя бы вальс, но он стеснялся своей хромоты и отказался наотрез. Сейчас, правда, Кларри и сама сомневалась в том, сможет ли она танцевать. Из-за того что в помещении было душно, у нее кружилась голова. Уилл, напротив, охотно согласился. Кларри постаралась взять себя в руки, когда он выводил ее на полированный паркет. Другие последовали их примеру.
– А у тебя явно есть опыт, – сказала она, впечатленная его умением.
– Практиковался с сестрами Джонни, – усмехнулся Уилл.
Кларри не могла не оглядываться по сторонам – ей было интересно, хватит ли у Уэсли наглости появиться снова. Какой же дурой она была, посвятив его в свои матримониальные планы! Ей следовало бы догадаться, что Уэсли воспользуется полученными сведениями для того, чтобы поставить ее в неловкое положение. Он пришел, чтобы посмеяться над тем, что она выходит замуж за старика. Поглумиться над ее скромной свадьбой и простыми гостями, живущими на улочках Элсвика, а не в роскошных особняках Джесмонда. Но что бы он там ни думал, Кларри не позволит ему смутить ее язвительными ухмылками.
Когда Кларри и Уилл возвращались к столу, к ним подошла официантка с огромной корзиной, перевязанной серебристой лентой.
– Поздравления от нашего заведения, – сказала она, широко улыбаясь.
– Как мило! – воскликнул Герберт, поднимаясь, чтобы принять подарок.
– О да, – произнесла Кларри. – Мы чрезвычайно благодарны мисс Симпсон.
– Ах нет, это от владельца чайной, – уточнила официантка.
– Боже мой, – улыбаясь, произнес Герберт. – Значит, мы должны поблагодарить его или ее.
– Позвать его сюда, сэр? – спросила официантка.
– Если он здесь, то, конечно, позовите, будьте так любезны, – сказал Герберт.
Официантка сделала книксен и удалилась. Снедаемая любопытством, Кларри развязала ленту. Сняв крышку, она обнаружила, что корзина полна деликатесов: сыра, пирожных, орехов, засахаренных фруктов, пакетов с чаем и кофейными зернами.
– Какая щедрость! – воскликнула она.
– Вы достойны ее, – раздался низкий голос за ее спиной.
Резко обернувшись, Кларри увидела Уэсли. Он сдержанно поклонился ей и протянул Герберту руку.
– Мы знакомы, не правда ли? – спросил Герберт.
– Уэсли Робсон, родственник Вэрити. Я был на свадьбе вашего сына.
– Да, конечно, – вспомнил Герберт, пожимая ему руку. – Это очень великодушно с вашей стороны и довольно неожиданно.
– Я был другом отца Кларри в Индии, – объяснил ему Уэсли. – Это лишь скромное проявление почтения к Белхэйвенам и к вам лично.
– Мы чрезвычайно вам признательны, – сказал Герберт, восхищенно глядя на Кларри, – не правда ли, дорогая?
Они оба смотрели на нее. Ей стало тяжело дышать. Бешено пульсирующая кровь шумела в ушах.
Проявление почтения к Белхэйвенам? Друг ее отца? Какая наглая ложь! Но еще более неприятным, чем его наглость, стало открытие, что Уэсли является владельцем этого заведения – ее любимой чайной. Всего два дня назад Кларри хвасталась ему, что здесь состоится ее свадебная вечеринка. Она внутренне сжалась при воспоминании о том, как она отчитывала Уэсли в его собственном заведении, а затем умчалась. Ее окатила жаркая волна стыда.
– Кларри? – снова обратился к ней Герберт.
– Да, – проговорила она слабым голосом, стараясь не смотреть Уэсли в глаза. – Мы очень вам благодарны.
– Могу ли я просить разрешения потанцевать с невестой? – спросил Уэсли.
– С радостью предоставляю вам такую возможность, – улыбнулся Герберт. – Боюсь, сам я не в состоянии танцевать.
Кларри тревожно взглянула на супруга. Меньше всего ей хотелось танцевать с Уэсли, но как она может отказаться? Герберт кивнул ей, приободряя.
