– Иди, моя дорогая. Я хочу, чтобы ты наслаждалась этим вечером так же, как и я.
Уэсли протянул Кларри ладонь, глядя на нее. Девушка тяжело сглотнула и выдавила из себя улыбку, подавая ему вспотевшую, дрожащую руку.
Проведя Кларри к танцующим, Уэсли обнял ее за талию. У нее учащенно забилось сердце, и ее охватила слабость. Она чувствовала, что вот-вот упадет в обморок.
– Вы хорошо себя чувствуете, Кларри? – спросил Уэсли, крепче сжимая ее в объятиях.
– Да, – выдохнула она.
Он сделал первые па, и у нее закружилась голова.
– Посмотрите на меня, Кларри, – прошептал ей Уэсли.
Нехотя она выполнила его просьбу. Они были так близко друг к другу, что она хорошо видела зеленые радужные оболочки его глаз между черными ресницами и ямочку на подбородке. Кларри вдруг испытала желание, такое же сильное, как и много лет назад, когда этот человек поцеловал ее. Придя в ужас от этого чувства, она попыталась вызвать в себе недавний гнев.
– Почему вы не сказали мне, что являетесь владельцем «Имперской чайной»? – спросила Кларри с упреком.
– Вы не дали мне такой возможности, – ответил Уэсли, глядя ей в глаза. – Вы убежали от меня, как испуганный заяц.
– Прошу прощения, – сказала Кларри, краснея. – Это было невежливо с моей стороны.
– Вы огорчились по моей вине, – возразил Уэсли. – Но я был сбит с толку неожиданной встречей с вами. Подумать только, вы все это время жили у Стоков! Мы могли встретиться в любую минуту…
– Я думала, что вы торгуете чаем в Лондоне, – произнесла Кларри, уводя разговор в сторону.
– Да, я занимался этим некоторое время. После женитьбы Берти я снова уехал в Индию. Но обстоятельства заставили меня вернуться, и у меня появилась возможность купить чайную. Я намереваюсь открыть еще несколько подобных заведений.
Кларри уколола зависть: он мог так спокойно, как будто между делом, говорить об открытии чайных. Она была бы счастлива, если бы владела хоть одной из них. Кларри подумала о том, что успешные Робсоны снова обошли Белхэйвенов.
Уэсли привлек ее к себе.
– Если бы только рядом со мной была достойная бизнес-леди, с которой можно было бы совместно вести дела, кто-нибудь, кто хорошо разбирается в чае…
Он опять над ней смеется? Или это предложение?
– Вы всегда думаете о делах. Даже на свадьбе, – сухо отозвалась Кларри.
Она вспомнила элегантную даму в красной шляпе, которую видела вместе с ним.
– Так что же, миссис Уэсли Робсон пока еще нет?
– Нет, – ответил он.
К своему удивлению, она заметила, как на его щеках выступил румянец.
– Нам следовало бы встретиться раньше, Кларри. Если бы я только знал, что вы здесь, в Ньюкасле! Я никогда не видел вас такой прекрасной, – сказал Уэсли, пристально глядя на нее.
– Не надо, – прошептала она.
– Но это правда. Мне больно видеть, что вы вышли замуж за человека, который почти в три раза старше вас.
– Как вы смеете говорить мне такое в день моей свадьбы?! – воскликнула Кларри возмущенно. – Это ничего не изменило бы. Неужели вы думаете, будто я могла допустить хотя бы мысль о замужестве с Робсоном?
Уэсли крепко прижал ее к себе, кружа по залу.
– Но вы допускали эту мысль, – проговорил он строго. – Вы приезжали в Оксфорд, чтобы встретиться со мной. Я знаю, вы кое-что чувствовали ко мне…
– Тогда я была очень юной, – оборвала она его. – На этот шаг меня толкнуло отчаяние. Но я не повторила бы этой ошибки.
– Я вам не верю, – сказал Уэсли. – Если бы я отыскал вас до того, как Герберт сделал вам предложение, думаю, вы были бы ко мне более благосклонны.
Рассерженная его самонадеянностью, Кларри процедила:
– Вы ошибаетесь. Я виделась с вами задолго до нашей последней встречи. Это было в парке, в Саммерхилле, в день свадьбы Берти. Если бы я питала, как вы говорите, благосклонность к вам, я открылась бы вам тогда, а не назвалась бы чужим именем.
Уэсли удивленно уставился на нее.
– Так то были вы?
– Да, я. Я могла бы тогда сказать вам, кто я, но не захотела.
Кларри собрала всю свою волю, чтобы произнести следующие слова высокомерным тоном:
– Я не люблю вас и никогда не любила. Поэтому, прошу вас, оставьте меня в покое. Я жена Герберта, и вам не следует говорить мне подобные вещи.
Нахмурившись, Уэсли стиснул зубы.
– Я никогда не был врагом ни вам, ни вашему отцу. Но вы, видимо, считаете иначе. Из всех Белхэйвенов вы самая упрямая. Извините меня за то, что открыл вам свои чувства. Теперь я вижу, что был неправ. Наш брак стал бы катастрофой.
Неожиданно Уэсли перестал вальсировать и отвел Кларри обратно к Герберту. Быстро поклонившись, он удалился. Кларри упала на стул, дрожа и испытывая головокружение.
– Дорогая моя, ты не очень хорошо выглядишь, – обеспокоенно заговорил Герберт. – Тебя утомили танцы? Ты чем-то расстроена?
– Мне дурно, – ответила она, тяжело дыша. – Здесь слишком душно.
– Хочешь уйти отсюда?
– Нет, – сказала Кларри, пытаясь привести в порядок свои чувства. – Я только немного посижу и отдохну.
